То же самое мясо, но другой ресторан. Он располагался на открытой террасе, примыкавшей к старому классическому московскому зданию, стоявшему на одной из многолюдных центральных улиц. Посетители сидели не на стульях, а на подушках, словно турецкие паши, а официанты разносили им шампуры с дымящимися кусочками, обильно сдобренными соусами и приправами, и другие не менее аппетитные блюда. В меню фигурировал кальян, и многие, еще не осознавшие опасность курения, чреватого раком легких, жадно поглощали дым. Время от времени по улице проезжали экскаваторы, похожие на танки.
— Извините за опоздание, — сказал Свэггер, появившийся пятью минутами позже назначенного времени.
— Ничего страшного, — отозвалась Кэти Рейли, отодвигая в сторону мобильный телефон «Блэкберри».
— Слежки за собой не заметили?
Она рассмеялась:
— Хотела бы, чтобы за мной кто-нибудь следил. Моя жизнь настолько однообразна, что небольшая встряска мне не повредила бы.
— Не скажите. Надеюсь, вы будете избавлены от этого. За вами следили — и следил за вами я. Поэтому-то и опоздал. Несколько дней назад сопровождал вас вечером до дома, а сегодня сел вам на хвост, когда вы вышли, и был в метро и всюду.
— Я… я вас не видела, — произнесла она в некотором замешательстве.
— Я сопровождал вас, чтобы посмотреть, не следит ли за вами кто-нибудь еще. Ни несколько дней назад, ни сегодня никого не заметил. Следовательно, нам ничто не угрожает. Мы можем продолжить, если вы все еще в игре.
— О, конечно, — сказала она. — От этого веет духом «холодной войны». Вы договорились по поводу этих документов?
— Да. Я знаю, где они.
— Замечательно. И где же?
— На десятом этаже. Несколько лет назад они собрали свои архивы в одном месте с целью оцифровать их. Однако бюджетные средства на это до сих пор не выделены, и они все еще пребывают в виде старых бумаг. Некоторым из них сто, а то и двести лет. Они очень хрупкие. К счастью, нам не придется слишком долго рыться в них. Нас интересует только то, что относится к одному месяцу одного года.
— Вы говорили о 1963 годе.
— Совершенно верно. Сентябрь. Может быть, октябрь. Может быть, ноябрь.
— И где находится этот архив? На десятом этаже чего?
— Лубянки.
Свэггер сделал паузу. Его взгляд оставался спокойным, лишь на долю секунды он утратил резкость, но тут же вновь стал пристальным.
— Я так понимаю, что вы не шутите.
— Ничуть. Чтобы свыкнуться с этим, требуется некоторое время.
— Вам придется объясниться.
— Мы не будем прыгать с парашютом на крышу или штурмовать здание. Мы не будем взрывать подвал или рыть подземный туннель. Мы просто воспользуемся лифтом.
— Не понимаю…
— Деньги. Я дал взятку через моего друга Стронского одному подполковнику ФСБ. Дабы продемонстрировать серьезность моего отношения к этому, скажу вам, что предложил ему сорок тысяч долларов. Из своего кармана. Не из бюджета ФБР, а то, что заработал тяжелым трудом.
— Неужели вы потратили на это сорок тысяч долларов, да еще собственных?
— Да. И если потребовалось бы, сделал бы это еще раз. Я пообещал женщине, что разберусь в причинах гибели ее мужа. Пока я почти не продвинулся в этом расследовании. Нужно найти ответы и на другие вопросы. Как бы то ни было, деньги для меня ничего не значат. Будет нужно — потрачу их все. Я дал слово, взялся за это дело, и мне не дают покоя собственные воспоминания. Сделаю то, что должен сделать.
— Мне вспомнилась фраза — «одержимый честью». Вы, случайно, не сошли с экрана из фильма тридцатых годов?
— Миссис Рейли, я не очень хорошо знаком с фильмами тридцатых годов, но твердо знаю, что мне нужно делать.
— Вы настолько безумны, что это производит впечатление.
— Может, и так. Но давайте вернемся к завтрашнему дню. Если Стронский гарантирует безопасность, значит, она гарантирована.
Он рассказал детали.
— Подполковник снабдит нас идентификационными карточками и проводит на десятый этаж. Он покажет, где находятся интересующие нас документы. В нашем распоряжении будет шесть часов. Никаких фотокопий, никаких записей. Только память. Мы ищем не что-то особенное. Как я уже говорил, дело касается русского Джеймса Бонда. Нам нужно выяснить, не работал ли он в русском посольстве в Мехико в сентябре-ноябре 1963 года.
— Ясно.
— Надеюсь, вы понимаете, о чем идет речь.
— Я знаю, что Ли Харви Освальд приходил в русское посольство в Мехико в 1963 году и пытался получить визу, но получил отказ. Думаю, этот факт проверялся.
— Да. И не один раз. Человеку по имени Норман Майлер даже удалось взять интервью у нескольких агентов КГБ и изучить соответствующие записи. В них ничего не было. Дело закрыли. История на этом закончилась. Так считал и я еще несколько недель назад.
— А теперь вы считаете, что русский Джеймс Бонд убил Джона Кеннеди.
— Нет. Я знаю пока еще недостаточно для того, чтобы что-то считать. Тем не менее скажу, что если — подчеркиваю, если — существовала какая-то игра, в ней принимали участие русские. Может быть, в главной роли, может быть, второстепенной.
Официант унес пустые тарелки. Кэти заказала водку с тоником.
— По-моему, это то, что мне сейчас нужно.
