— Я сказал вам, что мне нужен красный Джеймс Бонд, секретный суперагент, чтобы у вас была мотивация. Чтобы вы старались отыскать его всюду, в каждой папке, в каждом отчете. Вы сделали все, что могли, но потерпели неудачу. В действительности, это полный успех. Мне требовалось, чтобы вы поработали с полной отдачей, поскольку тогда я знал бы, что если вы не смогли найти красного Джеймса Бонда, значит, его нет. Он все портит — мутит воду, спутывает связи, вовлекает в дело иностранных граждан, придает ему международный масштаб. Это становится похоже на шпионский фильм. Поэтому я очень надеялся, что он не существовал. Но прежде чем продолжить расследование, мне нужно было убедиться в этом. Его требовалось устранить. Здесь многое связано с устранением. Следы вели в советское посольство в Мехико, но, как выяснилось, оно всего лишь послужило каналом информации, и в основном все, что его сотрудники рассказали этому парню Майлеру, было правдой. Роль посольства невелика: их информация об Освальде была перехвачена настоящими киллерами. Теперь я могу приступить к их поиску.
— То есть вы можете выяснить, кто они?
— Нет, миссис Рейли, это мне известно. Кто они, я знал с самого начала. Помните отпечаток следа шины? Это след инвалидного кресла. Я знаю, кто в нем сидел.
— Значит, вы знаете, кто они?
— Мне даже известно его имя и что с ним произошло. Я видел его тело.
— Он мертв?
— Да. Но это не организатор, не секретный агент. Это всего лишь исполнитель. Думаю, секретный агент все еще где-то рядом, поскольку он не прекращает попыток убить меня.
Кэти с изумлением взглянула на него.
— Я… я даже не знаю, что сказать.
— Вам не нужно ничего говорить, — успокоил ее Свэггер. — Говорить больше нечего. Пришло время охоты.
— Странный способ проводить расследование, — сказал Ник.
Свэггер не знал, что ответить. Рану на бедре ему зашили — эта процедура состояла в соединении двух краев раневого отверстия с помощью прочной конопляной нити и иглы, похожей на флагшток из нержавеющей стали. При этом его накачали антибиотиками. Государственный департамент, с помощью ФБР, организовал его возвращение на родину еженедельным дипломатическим рейсом. Бобу пришлось выслушать немало упреков: агентам ФБР не разрешалось осуществлять секретную деятельность в Москве и тем более ввязываться в перестрелки с гангстерами, заваливая парки трупами. Если бы новый директор не был так занят, произнося речи и раздавая интервью, Ник, который отнюдь не ходил у него в любимчиках, вполне мог бы испытать на себе всю тяжесть его праведного гнева.
Теперь Свэггер сидел в гостиной своего дома в Айдахо с забинтованным бедром, ловя на себе неодобрительные взгляды жены и дочери и слушая увещевания Ника.
— Меня заботит вовсе не дипломатический конфуз. Я слишком стар, чтобы придавать этому значение, но используемые тобой методы привлекают слишком большое внимание. Ты находишь цель и бросаешься на нее, размахивая пистолетом, рискуя сам пасть ее жертвой. Эта цель делает попытку убить тебя, и только благодаря удаче, таланту и чему-то еще в этом роде ты выживаешь и продолжаешь учиться тому, чему можно научиться у убийц, которых ты только что убил. Тебе никогда не приходило в голову, что ты слишком стар для подобных приключений, что когда-нибудь удача отвернется от тебя, и тогда дело кончится очень плохо?
— Ему это никогда не приходит в голову! — крикнула с кухни Джен. — Этот глупец когда-нибудь доиграется.
Боб оставил ее слова без ответа.
— Я не собирался вступать в перестрелку, — объяснил он Нику. — Это была их затея. Они на нас напали, мы защищались и одержали над ними верх. Мы были вооружены и отреагировали быстрее, чем они ожидали. Дорогая, ты не нальешь мне еще кофе?
— Налей сам, — донесся голос Джен.
— Кажется, твоя жена слегка недовольна.
— Ты можешь налить кофе Нику?
— Он тоже может налить себе сам.
— Вот так, — сокрушенно произнес Боб. — Однако, как бы то ни было, на мой взгляд, мы достигли существенного прогресса. Похоже, мне удалось опровергнуть версию о причастности к этому делу советского руководства и доказать, что к информации, которая могла появиться в советском посольстве в Мехико в 1963 году, имелся широкий доступ извне.
— Намекаешь на ЦРУ?
— Они активно прослушивали посольство.
— Стало быть, теперь ты хочешь сосредоточить внимание на деятельности ЦРУ в 1963 году.
