— Проще простого. Когда итальянцы вступили в НАТО, они перешли на наше оружие — пулемет «Гаранд» калибра.30, полуавтоматический карабин.45 — и распродали чуть ли не миллиард «манлихеров-каркано», многие из которых попали в Штаты и продавались в качестве дешевых охотничьих ружей по почтовым заказам. Я много раз видел рекламу. Эти ребята устанавливают на них дрянные японские оптические прицелы, и их покупают работяги, которые не могут позволить себе «винчестер» модели 70.
— Так это не снайперская винтовка?
— Это полное барахло. Не очень точный бой, сделана кое-как, затвор болтается. Сразу видно, что итальянцы никогда не относились к войне серьезно. Никакого сравнения, к примеру, с «маузером», настоящим шедевром инженерного искусства. Патроны, которыми она стреляет, представляют больший интерес и заслуживают лучшей винтовки, нежели «манлихер-каркано». Средний калибр, плоская траектория, предназначены для боя на более или менее длинных дистанциях. Пуля довольно тяжелая для ее размеров, с толстым медным покрытием. Вполне подходит для охоты на животных с тонкой кожей.
— А если ею попасть в голову человека?
— Прощай, голова — но только на относительно короткой дистанции, до двух сотен метров.
— Хм, — произнес я, и это означало, что информация принята к сведению, но не переработана.
— Что у тебя на уме, Хью? Ты что, собираешься приобрести по дешевке десять тысяч «манлихер-каркано», чтобы организовать вторжение на Кубу? Настоятельно рекомендую не поддаваться этому соблазну. В продаже имеются намного более качественные винтовки, нежели это убожество, состряпанное людьми, которые едят на ланч спагетти и спят после обеда.
— Спасибо, Лон. Скажи мне, пожалуйста, что с ней можно делать?
— Что можно делать? На дистанции до двухсот метров убивать мелких животных — например, кроликов, если ты сможешь в них попасть, в чем я сомневаюсь, — а также людей. Стрелять по мишеням, все больше раздражаясь по поводу неаккуратности работы ее механизмов, в том числе спускового крючка. Разрубить на щепки для костра. Вот, пожалуй, и все. Но ты меня не слушай, я же сноб.
— Нет-нет, я не это имел в виду. Я хотел спросить, мог бы ты… сфальсифицировать ее?
— Ты имеешь в виду, изготовить фальшивую винтовку? Хью, это же нелепо.
— Я не могу правильно выражать свои мысли, поскольку не владею терминологией. Речь идет о следах, которые оставляют винтовки и которые потом изучают судебные эксперты. Мне известно об этом очень мало — только из книг о Перри Мейсоне. Если бы у тебя был агент и ты поручил бы ему застрелить кого-нибудь из «манлихера-каркано», но сомневался бы, что он поразит цель, можно было бы сделать так, чтобы кто-то другой, гораздо лучший стрелок, застрелил этого человека такой же пулей, из такой же винтовки и в тот же самый момент — но чтобы потом ни один следователь не смог бы обнаружить существование этого второго стрелка?
— Тебе нужно это для твоего следующего романа о Джеймсе Бонде?
— Хотелось бы мне быть таким умным, Лон.
— Так… мне нужно подумать. Во-первых, нужен глушитель, чтобы выстрел настоящего убийцы не был слышен.
— Что, действительно существуют такие приспособления? — спросил я. В те времена я был еще очень наивен.
— Да, и это вовсе не кинотрюк. Хирам Максим сконструировал глушитель больше шестидесяти лет назад. Любой умелый механик способен изготовить его. Это всего лишь трубка с диафрагмами, камерами и отверстиями. Я узнаю, где его можно раздобыть, и перезвоню тебе.
— Нет-нет, давай лучше я перезвоню тебе. Через неделю, в следующую субботу. Ты будешь на месте?
— Хью, я живу в инвалидном кресле и поэтому всегда на месте, — ответил он со смехом.
Я сказал Корду, что отправляюсь на поиски талантов, в рамках операции «Павлин», в Бостон, перевел пять тысяч долларов со счета «Павлин» на счет ФОКСКРОФТ Ларри Хаджета, зная, что он никогда не проверяет свои финансы. Выписал чек и обналичил его в маленьком банке в негритянской части Вашингтона, где уже не раз проделывал финансовые операции, поскольку на благоразумие мистера Брауна всегда можно было положиться. На следующий день я прилетел в Бостон, остановился в отеле «Хилтон» в Кембридже, взял такси до аэропорта и купил за наличные билет до Далласа, на рейс авиакомпании TWA. В моем багаже имелся костюм, привезенный из Москвы в 1952 году, а также рубашка, приобретенная в Брно несколько лет назад, и черный галстук, который я купил в магазине «Брукс Бразерс», когда ездил на похороны моего отца в Милт-Голд. Я решил, что такой интеллектуал, как Алик, едва ли заметит контраст между галстуком «Брукс Бразерс» и костюмом из ГУМа, производившим такое впечатление, будто его сшили шимпанзе.
Я остановился в отеле «Адольфус», взял в аренду автомобиль и надел свой русский обезьяний костюм. Наверное, выглядел я нелепо в претенциозном холле отеля, отделанном дубом, — словно кулак, опасающийся, что его вот-вот арестуют. Никто не обратил на меня внимания. В конце концов, это Техас. Здесь никто ни на что не обращает внимания.
