– В наше быстрое время, Александр Васильевич, сутки – непозволительно много.
Сергачев нахмурился. Ему не понравился прозвучавший от меня упрек, но и возразить было нечего. Теперь все смотрели на меня.
– За сутки одержимые разыщут и убьют сотню, а то и не одну, псионов, не меньше погибнет простых людей. Милицейские структуры ничего не смогут им противопоставить. Эффективно действовать против врага способны только особые части ОМОНа, укомплектованные подготовленными нами бойцами, но их мало. Кроме того, большинство омоновцев не способно сопротивляться координаторам, поэтому они тоже понесут серьезные потери.
Но, если вдуматься, у нас нет необходимости входить в города. От нас требуется уберечь гражданских псионов, тех, кто не способен защититься самостоятельно, разобраться же с природой врага и найти его уязвимые места можно позднее. Или менее заметными способами. Короче говоря, я предлагаю эвакуировать мирное население на базы СБР.
– Что ж ты так-то… – посетовал в полнейшей тишине Призрак. – Без подготовки. Никакой дипломатии.
– Выгоды предложения они могут оценить сами. Не дети малые.
– Все равно нехорошо получилось. Взгляни, какие глазищи круглые, я такие только у японских школьниц в мультфильмах видел, больше нигде.
Собравшиеся были кем угодно, но только не школьницами. Опыт, навыки и мироощущение у них совершенно другое. Просто… Наши базы – особый мир. Посторонних сюда не пускали никогда. Это дом, в котором почти не появлялись журналисты и проверяющие, персонал здесь состоял из псионов или их родственников, на базах никого не удивляло внезапное появление духов, а при виде обнимающихся с деревьями солдат не спешили звать врачей. Здесь мы находились среди своих.
И вот Аскет предлагает пустить в дом толпы незнакомого народа. Тоже псионов, но – других.
– Спокойненько, – умиротворяюще помахивал ручками Фролов. – Все хорошо, не надо так громко орать! И почему вы такие нервные, право слово? Александр Васильевич! Александр Васильевич, скажите им, пусть кричать перестанут.
Сергачев сейчас чем-то напоминал старого зубра. Матерого, пережившего не один десяток схваток, защищавшего свое стадо от волков, голода и дурного человека много лет. Расклад он понимал прекрасно. Потому и смотрел на меня, словно получил удар под дых от близкого друга, с той стороны, откуда ожидал его меньше всего.
Я взгляда не опустил.
– Вас уволят в любом случае, – сказал я. – Сейчас, по крайней мере, есть возможность громко хлопнуть дверью.
– Староват я для таких хлопков. – В мрачной усмешке не было ни грани веселья. Генерал ссутулился, медленно оглядел подчиненных. Тяжко вздохнул. – Ладно. У кого есть веский аргумент против предложения Аскета, пусть выскажется.
– Как их эвакуировать-то? – поднялся со своего места Черныш. – Расположения части нам покидать нельзя.
– До места доедут сами. Псионы в России тесно связаны между собой, у каждого из нас много знакомых. Интернет есть практически у всех, достаточно прислать письмо с координатами базы и примерным временем отъезда из города.
– Их по пути перебьют.
– Можно договориться с нашими в милиции, они обеспечат сопровождение. Выдвинуть мобильные группы, провести отвлекающие операции в городах…
– Если откажутся?
– Дураков не жалко.
– Гражданских слишком много, мы просто не в состоянии принять всех.
– Не всех, а только живущих в городах-миллионщиках. Выход есть. Старые базы, находящиеся на консервации. Там места хватит.
В конечном итоге они согласились. Особого выбора у нас действительно не было – псионов надо спасать, это понимали все. Оставшееся время убили на проработку маршрутов, вычисляли, жителей каких городов удобнее агитировать к переезду на конкретные базы. Пришли к выводу о необходимости отвлечь врага от планируемой эвакуации. В результате в каждый город, отметившийся появлением одержимых, решили отправить не менее двух отделений бойцов в штатском.
Передо мной и Призраком стояла иная задача. Помимо собственных проблем, связанных с побегом, мне предстояло решить еще одну. Найти хозяев, истинных руководителей координаторов и одержимых. Тех, кто пока оставался в тени. Поэтому, пока Служба всем составом трудилась над рассылкой писем и сидела на телефоне, мы занимались другими, более опасными делами.
Исход псионов из городов начался.
Телефонный звонок раздался буквально через несколько секунд после того, как я открыл глаза. Переход от сна к бодрствованию оказался практически мгновенным: натренированное подсознание предугадало наступление события и отдало организму команду проснуться, потому к моменту, когда я нажал на кнопку ответа, мозг уже работал в своем обычном, штатном режиме, попросту проигнорировав хорошо знакомый многим этап «прийти в себя после пробуждения». Звонивший тоже, судя по всему, был прекрасно осведомлен о том, что со мной происходит в данный момент.
– Прости, что разбудил, – донесся из динамика голос Призрака. – Зайдешь ко мне?
– Пять минут, – ответил я.
