По крайней мере, обошлось без классического «чего нада?».
– Какие-нибудь сообщения от Иванова есть?
– Нет, он ничего не передавал.
– Жаль.
Что ж, спасибо этому дому – пойду к другому. Только дождусь, пока внимание к моей персоне чуть ослабнет. Для бегства не нужны сложные знаки или ритуалы – достаточно войти в правильное состояние. Тогда никакие блоки не смогут меня задержать, сущая в ментале частица сама притянет остальную часть к себе. Для перехода в тонкий мир не нужны ни операции с пространством, ни сложнейшие ритуалы по призыву духов. Только я сам, моя идея и воля.
Первый шаг. Сознание привычно очистилось от посторонних мыслей, превращаясь в чистую поверхность. Tabula rasa, новый лист, по которому можно писать все, что угодно. Разум ребенка, не скованный условностями воспитания и свободный от наложенных обществом догм.
Шаг второй. Из океана тишины и покоя словно бы всплывает сероватая пульсирующая точка. В том состоянии, которое сейчас овладело мной, ее отличие от окружающей действительности очевидно, хотя и не имеет никакого значения – ведь реальности не существует. Пространство и время превращаются в математические символы, доступные на интуитивном уровне и не осознаваемые разумом.
Третий шаг. Точка растет, поглощая несуществующие границы, заполняя собой все, превращаясь в единственно доступную реальность. Исчезают чувства, мысли становятся плоскими и одномерными, из множества вариантов развития событий допустимо возможными становятся единицы. Пространство превращается в равнину, наполненную разными оттенками серого, небо можно достать рукой, вокруг возникают сотни, тысячи теней… Здравствуй, ментал.
По сравнению с предыдущим разом и обстановка, и я сам изменились. Созданный моей волей домен обрел некоторое подобие привычных трех измерений, а мое тело получило кое-какую материальность. Пусть кажущуюся, зато удобную. Сознание переводило ощущения от местных реалий в привычные ему образы, понемногу адаптируясь к нечеловеческим условиям. С другой стороны, не дано псионам воспринимать пучки энергий частью себя, получая и перерабатывая колоссальные потоки информации. Исчезает промежуток между ответом и вопросом, они существуют в единой завершенности. Одно из двух – или я со временем перестану понимать разницу между миром смертных и менталом, или научусь четко отделять одно от другого, получив дополнительные органы чувств.
Мое сознание парило в пустоте, являясь центром и основой. Рядом кружился хоровод
Можно сказать, я стал законом. Участком пути, ведущим из одной точки в другую.
Хорошо знакомый и различимый мною за гранью нереальности рисунок Светкиной ауры звал, побуждая прикоснуться к нему и воплотиться вблизи носительницы. Побуждение было настолько сильно, что задержка причиняла почти физическую боль. Я начал стремительно менять характеристики нынешнего себя, создавая в мире живых вероятность моего там появления и тем самым переводя тело из энергетического состояния в материальное. Еще одно несуществующее мгновение, и я уйду отсюда, снова став человеком. Оставив позади молчащую толпу осколков душ с лицами погибших друзей и врагов. Они все пришли сюда – Палач, Пивоварень, десятки других моих товарищей, убитых чужаками, казненные преступники или просто псионы, чей талант не успел раскрыться.
Псевдореальность вокруг меняла очертания, плыла, обретая все новые формы, а невидимый зов тянул сознание прочь, одновременно пытаясь растворить меня в этой призрачной мгле. Я постарался сосредоточиться, направить собственное «я» туда, где мое тело могло вновь обрести плоть, но ментал затягивал, подобно коварной трясине. Мой разум существовал одновременно везде и нигде, ощущение реальности постепенно размывалось, терялось, таяло, я почувствовал, что медленно исчезаю в окружающем небытии. Время остановилось, замерло, осталась вечность – «здесь», «сейчас», «всегда». Душу, словно пустой сосуд, заполнили покой и безмятежность. Привычный мне мир остался где-то далеко, превратился в туманную сказку, в сон, будто его и не существовало вовсе. Собрав остатки воли, я вновь попытался вырваться из ласкового плена, но ментал не отпускал, держал крепко, как липкая, прочная паутина. Отблеск далекого маяка померк, сделался тусклым и почти незаметным, и спустя мгновение-вечность я уже утратил всякое представление о том, куда и как направить свое сознание, чтобы вернуться назад.
