– Ага, вижу, – выглянув на мгновение из-за ската детской горки, обшитой горячими от солнца листами кровельного железа, сообщил Лычов.
– Далеко не высовывайся, – напомнил ему Захар.
– Да отстань уже, зануда, – огрызнулся тот и, аккуратно слепив матрицу «невидимого молота», метко швырнул знак в заданном направлении.
В следующий миг от открытого окна отделилась бесформенная черная тень – и беззвучно, камнем рухнула вниз. Следом с каким-то ненастоящим пластмассовым стуком на асфальт упал автомат Калашникова.
– Прощенья просим, – развел руками Макс. – Я не нарочно.
В третьем подъезде было чисто, светло и тихо. По прихоти строителей вестибюли этажей, сообщавшиеся с лифтовыми шахтами, были отделены от лестничных пролетов, потому группе пришлось разделиться: Дядя Федор отправился вверх пешком, а Румянцев поехал на лифте, для надежности застопорив двери соседней кабины стоявшим на столике в холле первого этажа горшком с фикусом. Даже если кому-то из врагов придет в голову перерубить тросы кабинки, псион не сильно пострадает, зато спуститься по шахте никто не сможет.
Лычов и Харитонов обшаривали тем временем соседний подъезд.
Первое, что бросилось ему в глаза, когда двери лифта разъехались перед Захаром в стороны, это тонкая безжизненная рука с миниатюрным золотым браслетом на запястье, видневшаяся в проходе коридора, куда выходили расположенные на этаже квартиры. Молодая женщина была убита в упор – по-видимому, ей размозжили голову железным прутом. На всякий случай Захар осторожно выглянул из-за угла: коридор был пуст, лишь вдалеке виднелась распахнутая настежь дверь одной из квартир.
Внутри царил форменный бардак: скорее всего, в момент нападения здесь завязалась нешуточная борьба. На полу валялись осколки разбитого зеркала, лежали раскиданные в беспорядке вещи, одна из стен прихожей была обуглена и оплавлена, видимо, в результате действия какого-то знака, который использовал, защищаясь, хозяин квартиры. Сам хозяин, облаченный в неприлично задравшийся махровый халат, лежал тут же, на кафельном полу. На окоченевшей, почти белой ноге неуклюже висел единственный шлепанец, а из груди криво торчала черная рукоять ножа.
Решив не тратить время на оценку разрушений, Румянцев выставил «невидимую броню» и медленно пошел вперед, стараясь не наступать на размазанные по кафелю скользкие бурые пятна. Под ногами предательски хрустело битое стекло. Навалившаяся слабость и давление на знаки однозначно указывали, что враг где-то поблизости. Здесь, в квартире. Маскируется, тварь.
Нападение произошло в тот момент, когда Захар непроизвольно отвлекся, обернувшись на раздавшиеся за спиной шаги подоспевшего Водоплясова. Расположенная чуть впереди и справа дверь ванной комнаты с грохотом распахнулась, и оттуда вылетел вооруженный топором здоровенный детина с безумными, глядящими в никуда глазами. Топор с грохотом вонзился в стену, кроша хрупкий гипсокартон, Захар едва успел отскочить в сторону, чтобы не попасть под сокрушительный удар лезвия. Еще один короткий стремительный замах, и зеркальная прихожая разлетелась вдребезги, обильно роняя вокруг собственные обломки и какую-то бытовую мелочь. Третьего удара не последовало: умело посланный Федором «невидимый молот» свалил «дровосека» на пол раньше, чем тот успел даже вскрикнуть.
– Три, – меланхолично подытожил Водоплясов.
Свободно вздохнувший – ментальное давление исчезло – Румянцев торопливо заглянул в гостиную, на кухню и в спальню: везде оказалось пусто. Необследованной оставалась лишь еще одна комната – дальняя, рядом с ванной, откуда вылез обездвиженный Дядей Федором владелец топора. Входить туда не хотелось – чувства предупреждали об опасности.
– Ты поосторожнее, – тихо предупредил напарника Водоплясов. – Там точно кто-то засел, ауру видно. Вдруг у него ствол…
Фразу он договорить не успел: едва Захар, стоя сбоку, распахнул последнюю дверь, как из прохода высунулась рука, и в живот псиону почти уперлось короткое дуло пистолета. Невысокий смуглый мужчина с густыми черными бровями уверенным движением пальца нажал на спуск.
– …есть, – автоматически закончил Водоплясов.
Пуля завязла в «броне», Захар чувствовал напитавшую ее злобу. Еще одного артефакта знак может не выдержать, а искусство целителей пасует перед неизвестными технологиями хозяев одержимых. К счастью, на стороне псиона было преимущество в скорости. Прежде чем мужчина снова нажал на курок, Румянцев положил ладонь ему на державшую оружие кисть, отвел ее в сторону и затем коротко, без замаха, от души двинул ему кулаком свободной руки в челюсть. Стрелок потерял сознание прежде, чем с грохотом растянулся на полу.
– Четыре, – не замедлил посчитать его Водоплясов.
– Достал трепаться, – не выдержал Захар.
