— А вам не приходило в голову, пресветлый лорд, что президентский титул не передается по наследству? — прервал молчание Воронин. Севрый насторожился. Мысль о неизбежной передаче власти кому-то в далеком будущем до сих пор не приходила ему в голову: пока слишком много приходи — лось думать о том, как этой властью завладеть, попе том — как ею распорядиться.
— Великая императрица бежала, не отказавшись от престола, — спокойно продолжал Воронин. — Она остается носительницей своих высоких титулов. В случае вашей женитьбы на ней ваши дети унаследуют все эти титулы, а кроме того, они будут по закону наследниками высшей власти.
— Ты предлагаешь мне стать императором? — глухо произнес Севрый, совершенно упуская из виду тот факт, что начальник охраны не полномочен предлагать президенту императорскую корону.
— Президент, император — какая разница? Титул в данном случае ничего не меняет, лишь обеспечивает вам процесс преемственности.
— Но она не согласится стать моей женой! — воскликнул президент, нервно пристукнув пальцами по столу.
— До этого никому нет дела. Фактически власть в империи теперь принадлежит вам, и вы вполне можете жениться на свергнутой императрице. Даже не считаясь с ее согласием, — добавил Воронин и помолчал, как бы предоставляя президенту обдумать вероятность подобной свадьбы. Потом закончил: — Но сначала ее необходимо поймать, по возможности живой и невредимой.
Марк Севрый вновь склонил голову, явив взгляду собеседника последний шедевр бывшего придворного, а ныне президентского парикмахера.
— Это следует еще хорошенько обдумать, — донеслось до Воронина из-под шедевра. Затем Севрый выпрямился: — Так что ты предлагаешь?
— Для начала необходимо связаться с планетой Земля. Именно там находится Великая императрица. Рекомендую вам лично отдать распоряжения земным властям относительно ее поимки. Я сейчас же отправляюсь туда, но перелет займет около трех часов.
— Ты хочешь заняться этим сам?
Бесстрастный взгляд Воронина был устремлен словно бы в пространство. На самом деле он смотрел на матмарского ресничника в разрезе.
— Дело слишком серьезно, — повторил Воронин. Он стоял перед президентом, строго вытянувшись, ни в его лице, ни в фигуре не осталось и намека на недавние вольности по отношению к вышестоящему лицу. Эта его исполнительная поза показалась почему-то Севрому последней и самой издевательской насмешкой. Но поскольку прежние оскорбления он предпочел до поры до времени проглотить, то теперь ему было просто не к чему придраться.
— Хорошо! — Севрый кивнул и официально поднялся. — Отправляйтесь на космодром, я распоряжусь, чтобы вам предоставили лучший корабль. О связи с Землей я позабочусь лично.
«А также и о том, чтобы тебя вместе с девчонкой встретили по прибытии надлежащим образом!» — мысленно закончил Севрый, буравя взглядом спину своего практически уже бывшего начальника охраны, покидающего зал.
Дилижанс остановился напротив двустворчатых деревянных дверей отеля, стилизованных под два распростертых орлиных крыла. Выгружались из кареты поэтапно: выйдя первым, Михаил галантно подал руку даме — вторая рука у нее была занята модной матерчатой сумочкой а-ля котомка. Потом он окликнул возницу — перезрелого ковбоя в соответствующей легендам шляпе, майке с древней и никем пока не расшифрованной надписью «Адидас», джинсовых бриджах (все заляпанное навозом) и в сандалиях на босу ногу. Вместе они выволокли тяжелое тело героя «на свежий воздух». Наталья к тому времени уже успела скрыться в недрах отеля.
Слегка отдышавшись, они потащили тело пострадавшего к дверям. На приступочке тело бормотнуло что-то недовольное и начало подавать разные другие признаки жизни. Преодолев реанимационный приступочек, они втащили оживающего героя в просторный холл и скинули его в объятия ближайшего к дверям дубового кресла. Герой отчетливо ойкнул.
— Жить будет, — утвердил Михаил уже выданный ранее диагноз и оглядел обшитое розовым кедром помещение в поисках Натальи. Той в холле уже не было. Зато его взгляд порадовала изобилием неприкрытого тела девушка-портье за стойкой напротив. Обнаженные во множестве участки тела мадемуазель очень удачно гармонировали с окружающим ее розовым кедровым интерьером.
— Дерева вы мои, дерева… — пропел Михаил, беря курс к стойке, как одинокий фрегат к уютной пристани. По дороге спохватился и умолк, но поздно: девушка уже ответно улыбалась на его легкомысленную песню. Он подошел, деревянным голосом попросил у нее номер на ночь (здравствуй, дерево, я твой друг!), получил ключ в придачу с мягким многообещающим прикосновением руки, после чего повернулся и, ощущая всей спиной ее бархатный взгляд (эх, девчонки, березоньки вы мои гибкие!), направился в бар.
На третьем ярусе отеля имелся еще открытый ресторан, где столовались по большей части приезжие, тогда как местная шатия (в том числе и Петр с Михаилом в былые времена) предпочитала гулять в нижнем баре. Так что место встречи было негласно определено.