— Мишка, пошли в дом! Надо кое-что обсудить, — бросил Петр, минуя Михаила, и достаточно громко для того, чтобы реплика была услышана Карриганом. Михаил было двинулся по дымному следу за братом и даже почти уже ступил через порог. Тут взгляд его скользнул непроизвольно вдоль стены, и он застыл на месте с поднятой ногой и с глазами горожанина, впервые в жизни увидившего живого быка: из-за угла здания выдвигалась неописуемая конструкция, чем- то напоминающая место, где они находились, то есть — Окраинное Месиво, но только в миниатюре, и составленное не из обрезков пейзажей, а из. частей а, вернее сказать, из элементов человеческого тела. Словно взяли изображение какого-то одного конкретного человека в натуральную величину и разрезали это изображение без определенной системы, обрезки перемешали между собой и пустили их гулять по свету, наказав ни в коем случае не терять друг друга из виду. Михаилу этот человек-мешанина сразу напомнил коренного обитателя виртуального пространства, у которого что-то не заладилось в программе. Он тут же вспомнил, что о чем-то в этом роде рассказывал вчера Странник, называя явление «салатом» или «винегретом», изготовленным некоей Лапшерезкой из жениха Скалди. Возможно, что это и был ее жених, если только никому другому не посчастливилось после него побывать в этой самой коварной Лапшерезке. Возможно, и даже почти наверняка это был он. Но Михаилу от этого было ничуть не легче, потому что человек-винегрет шел уже прямо на него — действительно шел, то есть надвигался поступательно, как бы шагами, хотя многочисленные фрагменты ног, виднеющиеся там и сям среди общего месива, в процессе передвижения вроде бы не участвовали. Как такового страха Михаил не испытывал: во- первых, где-то позади находилась Илли и наверняка сейчас на него смотрела, во-вторых, там же был и Карриган, представлявший сам по себе оружие мощное и достаточно дальнобойное. Но вполне понятная оторопь Михаила все-таки взяла, поэтому он начал медленно пятиться, лихорадочно отыскивая взглядом среди самодвижущихся запчастей что-то похожее на человеческое лицо, с которым можно было бы наладить какой-то контакт. Но пришелец заговорил сам, к великому облегчению Михаила, так как по звуку он сразу нашел в запчастях рот, к тому же речь гостя оказалась вполне дружелюбной и, кроме того, полностью подтверждала предыдущие догадки Михаила.
— Привет, ребята! — донеслось откуда-то снизу — там, неподалеку от асфальта, между кистью руки и частью плеча в куске серой одежды приютился улыбающийся совершенно самостоятельный рот. — Я Бол Бродяга, слышали про такого? — Михаил машинально кивнул — да, слыхали, мол. — Что тут у вас творится? — продолжал как ни в чем не бывало Бол Бродяга. — Я не могу попасть сразу в нужный отрезок, добираюсь через Месиво кружной дорогой и не узнаю знакомых мест!
Михаил в ответ опять тупо кивнул, на этот раз в направлении магазинчика, и проговорил слабым голосом:
— Там Скалди. Она объяснит.
— Скалди здесь? — обрадовался рот, быстро перемещаясь в центр композиции. Ну спасибо, приятель!
Из запчастей выпросталась рука, обрезанна на уровне локтя, протянулась к Михаилу и дружески хлопнула его по плечу.
— Не за что, — ошарашенно ответил их Болу Бродяге, уже устремившемуся в дверную пробоину на встречу со своей возлюбленной. Михаил шагнул вслед за ним и остановился на пороге, сзади к нему подошли и встали рядом Илли с Карриганом.
Появление в помещении человека-мешанины произвело эффект, подобный взрыву парализующей гранаты, как Михаил его себе представлял: успев только повернуть головы, все застыли на тех местах и в тех самых позах, в которых застал их сей неожиданный визит. Даже Скалди замерла на несколько мгновений за своей стойкой, только губы ее чуть-чуть подрагивали — то ли в подобии улыбки, то ли от беззвучного плача. Один лишь Странник в этом музее гипсовых фигур остался вполне вменяемым и подвижным: он широко улыбнулся и слегка развел в стороны руки, делая шаг навстречу новому посетителю.
— Черт возьми, Бол! Как кстати!
— Бол!
Скалди, внезапно обмерев, сиганула ласточкой над стойкой — взметнулись, как крылья, светлые волосы, — пронеслась порывом ветра через неподвижный зал и повисла на этой сборной человеческой конструкции, обхватив ее руками. Обе руки Бола, имеющиеся у него в наличии, хоть и не совсем в целом виде, обняли Скалди. Окружающие, в большинстве своем не страдающие деликатностью, на сей раз все до одного потрясенно молчали. Наконец Скалди отстранилась от Бола, оглянулась растерянно на большое число невольных свидетелей их встречи и, наклонившись чуть влево, где среди неясных частей в серой одежде плавал кусочек головы с ухом, шепнула ему:
— Пошли!
— Куда? — спросил счастливым голосом Бол Бродяга.
— Пошли ко мне! — прошептала Скалди, беря его за руку, и потянула за собой к задней двери. Бол тронулся за ней, по дороге деформируясь и окружая собою Скалди со всех сторон, наподобие влюбленного облака, при этом второй рукой обнимая ее за плечи.
