В стене уже зияла основательная дыра. Начала плавиться броневая плита наружного корпуса. Дым ядовитыми кольцами клубился в рубке.
– Они задохнутся, – пророкотал Шью Кьигл. – Задохнутся раньше, чем останутся без воздуха.
– Ты умрешь последним, – отозвался Защитник. – Твой мозг погибнет от холода.
– Это неразумно. Я мудр! Я долго наблюдал утрака и многое знаю о них.
– Человек исчез. Где он? – снова промолвил Защитник. – Что подсказывает твоя мудрость?
– Его трансгрессировали в мир, вполне пригодный для существования утрака, – сообщил Шью Кьигл. Голос ротера казался хриплым – очевидно, его устройство жизнеобеспечения могло отказать в любой момент. – Куда, мне не известно, но я думаю, думаю…
– Думай быстрее, – сказал Защитник, не опуская руки. – Броня вашего корабля слишком тонка.
– Я думаю – нет, я даже уверен! – что семипалые могли бы ответить на твой вопрос. Их звездолет сейчас дрейфует между орбитами третьей и четвертой планеты. Если ты спросишь их с той же настойчивостью…
– Непременно, – произнес Защитник, разблокировал люки и покинул рубку.
Он без подсказок знал, где находится имперский корабль. Его ментальный импульс устремился в нужную точку пространства, но семипалых там не оказалось. Он быстро просканировал Солнечную систему вплоть до облака Оорта, но ничего не обнаружил. Огромный звездолет Империи исчез.
Нет, она не была похожа на Марину. Глеба обманули ее глаза и волосы, темные, длинные, разметавшиеся по плечам – в точности так, как на Марининой фотографии. Радужка глаз была того же оттенка, но смотрела она иначе, не с улыбкой, а строго, даже сурово. Иной овал лица, другая форма губ, кожа смуглее, носик точеный, но не такой, как у Марины…
«Пять месяцев, как она умерла!.. – с тоской подумал Глеб. – Пять месяцев все красивые брюнетки кажутся на нее похожими! Та девушка с перитонитом… и другая, в аптеке… Впрочем, в аптеке была иллюзия. Наверняка ее извлекли из моей памяти».
Они сидели у костра на берегу мелкой речушки, притока большой реки. Кони, вороной и серый, паслись неподалеку, хрустели травой, фыркали, сопели, и Глеб уже знал, что ржать, как земные лошади, они не умеют. Еще Тори объяснила, что Уголь – конь не простой, а хаах, бегун и боец особой породы, и цена такому коню – целый табун в двести голов. Видимо, он потерял хозяина в какой-то схватке, и случилось это давно – конь успел смириться с потерей и искал другого человека. Без человека хаах не живет, тоскует и умирает, сказала Тори.
Тори – так ее звали, так она разрешила себя называть. Наверное, Глеб ей понравился – потому ли, что вороной выбрал его хозяином, или из-за клыков, висевших на шее. Клыки принадлежали тлем барга, Прыгающему с Деревьев, зверю-убийце, с которым и пять воинов не справятся. Очень быстрый, очень сильный, очень злой… Это тоже сказала Тори, разглядывая клыки тем взглядом, каким охотник оценивает редкую и опасную добычу. Глебу, однако, хотелось думать, что вороной хаах и клыки ни при чем, что он понравился Тори просто так – или не просто, а с продолжением, какое бывает у девушки с мужчиной. Впервые после смерти Марины он размышлял об этом. Грешная мысль! Но избавиться от нее он не мог.
Ее полное имя звучало так: Тер Сетори Нио Камна – Та, Что Ловит Облака Руками. Странное имя, заметил Глеб, но Тори возразила: не странное, а почетное. Им наградили за особую ловкость, храбрость и удачливость, ибо она – из лучших лазутчиков племени. Что лазутчику делать в безлюдной степи, каких выслеживать врагов, Глеб не понял, но решил, что есть вопросы более насущные. Язык – вот проблема! Тори знала земной язык – и как оказалось, не только русский. Когда Глеб спросил об этом, она, хоть и с запинкой, промолвила:
– Же парль эн пти пе франсе[11], – и добавила: – Еще знаю несколько слов на английском. Иннази научили. Я думаю, им бывает скучно на острове, и они прилетают к нам, живут в каком-нибудь племени и рассказывают про свой мир. Земля, верно? Ты ведь тоже с Земли?
– С Земли, – в изумлении подтвердил Глеб. Ему хотелось расспросить девушку, кто такие иннази и как они сюда попали, но она сказала, что стоит поторопиться и найти хорошее место для ночлега. Здесь кочуют шокаты, и она опасается, что их воины первыми наткнутся на нее.
О шокатах Глеб знал не больше, чем об иннази. Он уже больше недели скитался в саванне и пока не встретил ни души – очевидно, население этих огромных пространств было редким и состояло из племен степных номадов. Похоже, отношения между ними оставляли желать лучшего.
