— Это присказка! — улыбнулся Кульбеда и вдруг посуровел, поправил на голове фуражку, поднялся и, как всегда, с ка-кой-то будоражащей, заряжающей силой протяжно скомандовал:
— Наря-а-ад!.. Слушай прика-а-аз!
Не только Богдан и Фимка с Димкой — все, кто был у костра, вскочили на ноги.
— Кто не в наряде — сесть! — на этот раз отрывисто отчеканил Кульбеда и, выждав, когда ребята сядут, торжественно объявил продолжавшим стоять Богдану, Фимке и Димке: — От имени командира взвода приказываю заступить после отбоя на охрану третьего взвода!
— Е-есть! — прошептал Фимка.
— Есть! — тихо повторил Богдан, а Димка кивнул головой.
— Вольно! — закончил Кульбеда. — До отбоя — свободны…
У костра
Получив задание вести фотолетопись лагеря, Вовка засветло обежал все взводы, но «стрелял» из фоторужья редко — сделал снимков пять, не больше. Шестой раз он «выстрелил», когда подходил к костру своего отделения. Света было совсем мало, но Вовка не вытерпел — очень уж эффектными показались ему девчонки, спускавшиеся от штабной поляны вниз по Третьей Тропе.
— Поилицы-кормилицы! — провозгласил он, нажимая на спуск фоторужья.
Остальные мальчишки тоже заметили поварих. Ната и Катя принарядились для вечерней прогулки. Легкие светлые платья празднично выделялись на фоне потемневшей зелени. В столовой девчата работали в мягких тапочках, а сейчас они были в туфлях. От этого обе казались еще стройнее, а их походка — еще воз-душнее. Катя шла впереди, Ната чуть отстала. Робко поглядывала она из-за подруги на сидевших у костра ребят. Если бы не Катя, Ната никогда не отважилась бы на эту прогулку, хотя не меньше, чем Катя, хотела посмотреть на мальчишек в другой — не за столом во время еды — обстановке. Для этого девчата могли пойти в любой взвод, но они выбрали Третью Тропу — и не случайно. Катя после утренней перебранки считала, что уже познакомилась с Сергеем Лагутиным. А Ната, верная первому впечатлению, из всех мальчишек выделяла Богдана. Узнав от Кати, что он самый отпетый хулиган, чуть ли не бандит, она кроме симпатии почувствовала к нему и жалость. Богдан казался ей несчастным и одиноким. Он запомнился ей таким, каким был утром за столом именинника — растерянным, растроганным и оглушенным.
Шуруп встретил девчат неумелой шуткой:
— Гоните жалобную книгу — напишем про вашу еду!
— Благодарность? — тотчас нашлась Катя. — У нас их хватает, обойдемся без твоей!.. Где тут ваш командир — мы к нему по делу!
— Я командир, — с некоторым замешательством ответил Славка Мощагин, не понимая, зачем он понадобился поварихам.
Катя окинула его озорным взглядом.
— Не ты — другой нужен!.. Лягушкин, кажется…
— Лагутин! — тихо подсказала сзади Ната.
Катя оглянулась на нее, шепнула:
— Да знаю! Нарочно! — и продолжала громко: — Его не то Сергеем зовут, не то Евсеем.
Сергей Лагутин слышал весь разговор. Выйдя из палатки, он грубовато сказал:
— Ну, я Сергей! Что надо?
Катю не смутил его грубый тон и неприступный вид.
— Где твой больной? — набросилась она на него. — Я ему ни обед, ни ужин не носила!.. Выздоровел?
Ната опять прошептала сзади:
— Он же сам ходит в столовую!
И снова Катя оглянулась на нее — глазами дала понять, что ее подсказки только мешают, — и продолжала расспрашивать Сергея:
— А верно, что он из какого-то молельного дома?
— Чепуха! Никакой он не сектант.
— А-а-а! Ничего, значит, особенного! — разочарованно произнесла Катя.
Забудкин нисколько не интересовал ее. Тема была исчерпана, и Ната с сожалением подумала, что им остается только уйти. Но для Кати отыскать новую тему было не труднее, чем посолить суп.
— А это что у вас? — она подошла к футбольному мячу, установленному на бугорке с плоской вершиной. — Мячик?
— В мячики, — гнусаво, через нос пропищал Сергей, — играют девочки!
— Н-да? — с вызовом произнесла Катя и, широко размахнувшись, ударила ногой по мячу.
Она и сама не ожидала, что получится такой удар — сильный, хлесткий, прицельный. Мяч пулей устремился к Сергею — прямо в его лицо. За мячом полетела сорвавшаяся с ноги туфелька. Она угодила бы ему в живот. Но реакция у Сергея была отменная. Он подпрыгнул, по-вратарски погасил мяч на груди и даже успел сцапать в воздухе туфельку. Довольный собой, он снисходительно улыбнулся и снизошел до похвалы:
— Удар у тебя есть… А так умеешь? — Он подбросил мяч, принял его на голову, и мяч, как привязанный, заскакал над ним. — Могу хоть до утра!
Катя допрыгала на одной ноге до Сергея и ухватилась за его плечо.
— Отдай туфлю!
Придерживаясь за него, она всунула ногу в туфельку. А Сергей все поддавал и поддавал мяч головой, пока Катя не засмеялась.
— Пожалей!
— Кого?
— Да свою голову!
Ната зябко поежилась от задиристых слов подружки.
— А ты не дрожи! — посоветовала ей Катя. — Замерзла?.. Ну и не стой тут! Не торчи!.. Иди к костру — погрейся!
— Пожалуйста! — сержант Кульбеда подвинулся, освобождая место поудобней. — У нас тепло.
У Кульбеды нашлась газета. Он постелил ее на траву, чтобы Ната не зазеленила светлое платье.
— Садитесь, Ната.
