Можно ли вообразить себе функциональную экономику, не говоря уже о продуктивной экономике, без рабочих, которых еще детьми научили пользоваться туалетом, научили говорить и социализировали в существующую культуру? Что бы случилось с продуктивностью Сектора Б, если бы занятые в нем рабочие не обладали бы даже такими простейшими навыками? Продуктивность каждого из двух секторов в огромной степени зависит от другого, хотя этот факт игнорировался экономистами Второй волны.
Сегодня, когда общества Второй волны переживают свой последний кризис, политики и эксперты по–прежнему жонглируют экономической статистикой, основанной целиком на данных Сектора Б. Их беспокоит падение «роста» и «продуктивности». Однако до тех пор, пока они будут мыслить в категориях Второй волны, игнорируя Сектор А как находящийся вне экономики, т. е. пока «производитель для себя» так и останется невидимым, им не удастся разобраться в наших экономических делах.
Вглядевшись внимательнее, мы обнаружим, что начался фундаментальный сдвиг в отношениях этих двух секторов или форм производства. Мы УБИДИМ, что граница между потребителем и производителем все больше стирается, что все большее значение приобретает «производитель для себя». К тому же мы неясно различим гигантское изменение, которое трансформирует даже роль самого рынка в нашей жизни и в мировой системе.
Все это возвращает нас к миллионам людей, которые начинают оказывать себе услуги, ранее предоставлявшиеся докторами, на самом деле эти люди перемещают часть производства из Сектора Б в Сектор А, из видимой экономики, которую отслеживают экономисты, в призрачную экономику, о которой те забыли.
Они производят для себя. И не они одни.
В 1970 г. в Манчестере домашняя хозяйка по имени Кэтрин Фишер, долгие годы страдавшая от отчаянного страха потерять кров над головой, основала организацию для других людей с подобными фобиями. Сегодня эта организация, «Общество страдающих фобиями», имеет множество отделений и является одной из тысяч новых групп, появившихся в странах с высокой технологией и призванных помочь людям самим решать свои проблемы: психологические, медицинские, социальные или сексуальные.
В Детройте было создано около 50 «групп потерявших близких», члены которых пытаются облегчить страдания тех, кто потерял родственника или друга. В Австралии организация под названием «GROW» объединяет бывших пациентов психиатрических клиник и «нервных людей». В настоящее время «GROW» имеет отделения на Гавайских островах, в Новой Зеландии и Ирландии. В 22 штатах США создается организация «Родители геев и лесбиянок», призванная помочь родителям гомосексуалистов. В Великобритании существует 60 отделений «Ассоциации страдающих депрессией». Повсюду образуются новые группы, начиная с «Общества анонимных алкоголиков» и «Ассоциации туберкулезников» и кончая «Родителями–одиночками» и обществом «Вдова вдове».
Разумеется, нет ничего нового в том, что люди, попавшие в беду, собираются вместе, чтобы обсудить свои проблемы и обменяться опытом. Тем не менее историки могут подтвердить, что сегодня общества по оказанию помощи себе распространяются с беспрецедентной скоростью[395].
Фрэнк Рисман и Алан Гартнер, содиректора Института новых услуг, считают, что в одних Соединенных Штатах имеется около 500 тыс. подобных групп — приблизительно по одной на каждые 435 жителей, — при этом ежедневно образуются все новые объединения. Многие из них вскоре прекращают свое существование, но вместо каждой исчезнувшей группы появляется несколько новых[396].
Эти организации сильно отличаются друг от друга. Некоторые из них основаны на недоверии к специалистам и пытаются обойтись без них, целиком полагаясь на то, что можно назвать «перекрестным советом» — в них люди обмениваются советами, основанными на собственном жизненном опыте, которые отличаются от тех, что традиционно дают профессионалы. Одни организации оказывают поддержку людям, попавшим в беду. Другие — играют политическую роль, лоббируя изменения в законодательстве или налогообложении. Третьи носят квазирелигиозный характер. Четвертые представляют собой общины, созданные с определенной целью; их члены не только встречаются друг с другом, но и живут вместе.
Сегодня подобные группы имеют региональные и даже транснациональные связи. В зависимости от того, участвуют ли в них профессиональные психологи, социальные работники или врачи, в них все чаще наблюдается переход от роли безличного эксперта, якобы знающего все лучше всех, к роли слушателя, учителя и советчика, который работает с пациентом или клиентом. Существующие добровольные и некоммерческие группы, которые изначально создавались для помощи другим, также стремятся понять, как им вписаться в движение, основанное на принципе «помоги себе сам».
