Дети с шумом бросились к двери встречать мать, собаки запрыгали по кафелю, так им не терпелось увидеть хозяйку, как будто она отсутствовала пару недель, а не со вчерашнего утра. Через мгновение Кэролайн выросла в двери гостиной с извивающейся от возбуждения собачонкой в руках и с ворохом почты. Вид у нее был как раз такой, как положено женщине после полуторасуточного секса: нежные распухшие губы, пышные волосы, раскаленные, как летнее небо, синие глаза. «Наверное, у тебя овуляция?» – чуть не спросил Эдриан.
«Как можно больше спермы».
Такой была их мантра при попытках зачать ребенка. Вместо того чтобы ловить момент выхода яйцеклетки, они предпочитали тактику частой массированной бомбардировки.
– Привет! – Кэролайн спустила собачонку на пол и стала просматривать почту. – Хорошо провели время?
– Да, – звонким голосом ответил Эдриан. – Прекрасный уик-энд!
Она села на диван и сбросила сандалии. Прибежал Бью с удостоверением, которое вручили ему утром на научной выставке в Центре бизнес-дизайна.
– Я сделал фейерверк! – похвастался он, карабкаясь к матери на колени и показывая бумагу.
Кэролайн заглянула в нее, стала тыкать пальцем и прилежно издавать положенные родительнице звуки. Эдриан наблюдал эту сцену из кресла, представляя Кэролайн в момент экстатического усвоения 38-летней спермы Пола Уилсона.
Боже, думал Эдриан, вот как, значит, выглядели со стороны их с Майей попытки зачатия? Вот как их воспринимала остальная семья? А он-то воображал, что все будут в восторге. Как же, новый братик. Или сестричка. Желанное прибавление в созданной им, Эдрианом, чудесной большой семье. Все как будто были в восторге. Особенно Кэт. В свое время. Но, вспоминая яд, которым истекали письма загадочного автора/авторши, Эдриан понимал, что на самом деле их предприятие вызывало злобу, а кого-то делало несчастным. Кого – Кэролайн? Сьюзи? Младших? Он силился вспомнить, что об этом говорили другие, но не мог. Неужели он их не спрашивал? Неужели эта тема не обсуждалась?
– Кошмар, а не погода, – пожаловалась Кэролайн, с любопытством изучая одно из писем. Бросив его в корзину, она продолжила: – Честное слово, не припомню такого гадкого июля. Хоть эмигрируй, честное слово!
– Что такое «эмигрировать»? – спросил Бью.
– Переехать жить в другую страну, – объяснил Эдриан.
– Я не хочу эмигрировать.
Кэролайн заулыбалась и сжала сынишку в объятиях.
– А мы и не будем, не волнуйся. Ты смотрел греблю? – обратилась она к Эдриану.
– Нет, – ответил он. – Интересно было? – Наплевать ему было на греблю. Он догадывался, что на греблю в телевизоре парочка отвлекалась, чтобы передохнуть от потного, пыхтящего секса.
– Потрясающе! – воскликнула Кэролайн. – Какие гиганты! Спины как шкафы. – В ее глазах сияло вожделение.
– Можно мне… – заикнулся Эдриан. – Давай опрокинем по стаканчику на следующей неделе? Ты да я.
Кэролайн поморгала и ответила:
– Почему нет? Надо только договориться с Кэт, чтобы она…
– Люк тоже мог бы посидеть с ними.
– Или с Люком. Неважно. Замечательно! Но только не во вторник. Во вторник я занята.
– Решено, – сказал Эдриан.
Он встал. Проходя мимо Бью, он ухватил его за мягкую теплую щеку и чуть не застонал от нежности его кожи. В кабинете Эдриан собрал свои вещи в рюкзак, потом расцеловал детей, закинул рюкзак за спину и ушел. Снаружи было уныло и сыро. Эдриан поднял воротник пиджака и заторопился к автобусной остановке.
В его квартире побывала женщина. Эдриан понял это, как только открыл дверь. Сначала ему в нос ударил запах – сладковатый, цветочный, не те резкие духи, которыми разило по утрам от Люка. Следующим подтверждением догадки стал сам Люк: сияющий, смягчившийся, немного растрепанный.
К тому же он сбрил свою экспериментальную бородку, придав лицу непривычную уязвимость. Эдриан вспомнил щечку Бью, которой коснулся полчаса назад, и задумался, когда в последний раз касался лица Люка. Он знал, что этим интимным моментам общения со всеми его детьми рано или поздно непременно приходит конец, причем чаще всего незаметно. Когда, например, в последний раз у него на коленях сидела Кэт? Когда он в последний раз целовал в губы Отиса, брал на руки Перл, носил на плечах Бью? Не вспомнить! Зато он помнил, как пускал слезу на выпускных церемониях у старших детей, когда вдруг понимал, что уже не увидит их первоклашками, что им уже не быть маленькими. Другие «последние разы» не сопровождались церемониями, позволяющими погоревать об уходе чего-то важного и ценного.
– Все в порядке? – спросил Эдриан, опуская в вазу ключи от двери и снимая пиджак. Люк, сидевший в кухне на барном табурете и болтая длинными ногами, спокойно кивнул.
– Как выходные?
– Неплохо. – Люк зевнул. – Даже хорошо.
– Что-нибудь интересное? – Эдриан достал из рюкзака свои трусы и отправил их в стиральную машину, туда же последовали носки и майка. Барабан машины был еще теплый от недавнего использования.
– Вроде нет. – Люк опять уставился в ноутбук.
