– Но я не смогу носить сапоги, а подполковник мне такого разрешения не даст.
– Я поговорю с ним! Дайте мне немного прийти в себя и через час приходите в палатку моего медпункта, постараюсь вам помочь.
После того как Бочкарев ушел, Михаил вышел из палатки и поплелся в расположение своей части. Голова его по-прежнему гудела, и настроение было подавленное, как будто он очнулся после кошмарного сна.
Вечером он удалил ноготь Андрею и занялся составлением отчета.
Не прошло и получаса, как пола палатки приподнялась и в образовавшуюся брешь просунулась голова доктора Соколова.
– Привет, доктор, ― обратился он к Михаилу. ― Я только что встретил этого пацана, ординарца комбрига, Андрюху Бочкарева. Он поведал мне о твоем чудесном избавлении. Что, ко всем чертям, все-таки произошло?
– Сам не понимаю: меня вдруг отпустили, не сказав ни слова. Андрей говорит, что арест был досадной ошибкой. Мне до сих пор официально никто об этом не заявил. Я уже не говорю о публичном извинении. Собираюсь пойти в штаб бригады и потребовать объяснений.
– Я бы на твоем месте этим не занимался. Мне кажется, что это как раз в духе «органов». Оставь все, как есть и благодари Бога, чтобы на этом все и закончилось.
На утреннем построении комбриг представил солдатам московского гостя ― генерал― майора, заместителя начальника главного политического управления. Тот взобрался на трибуну. Солдаты поставили около него несколько картонных коробок.
– Я постараюсь быть краток, ― обратился он к собравшимся. ― Родина высоко ценит ваши заслуги и вашу самоотверженность! Мне поручено сейчас, на этом месте вручить партийный билет тем из вас, кто захочет вступить в ряды нашей партии. Мы решили пойти на этот шаг, не требуя необходимых рекомендаций трех коммунистов и обязательного полугодового прохождения кандидатского стажа. Ваш подвиг здесь говорит убедительнее любых рекомендаций и полтора месяца, проведенные здесь, достойнее любого стажа! Прошу всех, кто хочет примкнуть к славным рядам нашей партии, сделать два шага вперед!
Легкий ветерок колыхал рукава рубашек и лацканы воротников четырех тысяч человек, многие из которых еще недавно почтили бы за честь принять такое предложение. Членство в партии открывало дорогу для карьерного роста, облегчало выезд в туристические поездки за границу, делало тебя гражданином первого сорта.
Никто не шелохнулся.
После томительной паузы солдаты, прибывшие с генералом, спешно собрали картонные коробки и удалились, а не пожелавшие стать коммунистами погрузились на грузовики и поехали на станцию. Начинался обычный рабочий день.
На станции лейтенант получил задание: с группой дозиметристов обследовать верхний отсек третьего энергоблока. Этот отсек располагался под крышей реактора, проломленной в нескольких местах мешками с песком, свинцом и доломитом. Эти мешки сбрасывали в первые дни после аварии на кратер четвертого энергоблока в надежде снизить температуру бушующего ядерного костра.
Радиационная разведка заняла не более десяти минут, но сразу после окончания дозиметрии один из солдат серьезно подвернул ногу. В поисках подручного средства, пригодного для наложения шины, внимание лейтенанта привлекла табличка на двери одного из помещений. На табличке было написано: «Травмпункт. Неотложная помощь». «Это очень кстати», ― подумал Михаил и легко толкнул дверь. Она оказалась не запертой.
В навесной полке за стеклянной дверцей кроме необходимых доктору лестничной шины и бинтов были и другие предметы. Там находились банка со стерильными хирургическими иглами и свитками стерильных шелковых ниток, а также одноразовый скальпель, упакованный в полиэтилен.
Стеклянная дверца при открывании раскололась и, острым краем осколка глубоко поранила мизинец лейтенанта. Толстой алой струйкой брызнула кровь. Согнув и разогнув раненый палец, Михаил убедился, что сухожилия не задеты, но кровотечение было сильным. Видимо была повреждена одна из пальцевых артерий. Недолго думая, доктор вынул из склянки иглу, зарядил в нее нить и вставил в иглодержатель. Приходилось работать не доминантной левой рукой, лишь немного помогая ей правой. Превозмогая боль, он прошил иглой кожу собственного пальца, завязал узел, держа концы нити между иглодержателем и зубами. Кровотечение прекратилось. Наскоро замотав палец бинтом, лейтенант вышел из травмпункта, прихватив с собой найденную шину, и поспешил оказывать помощь пострадавшему.
