Пришла зима 1428 года. Вернее, конечно, никакая не зима; холоднее не стало ни капли (Наполеон уже всерьез подумывал о захвате княжества Канди, чтобы просто жить в относительно прохладных горах). Путталам гудел от работ, мастерские и верфи работали уже на полную мощность, новобранцы с Цейлона и переобученные китайцы уже неплохо показывали себя на маневрах. Армия восстановила свою численность в восемь с половиной тысяч; а поскольку у каждой бригады уже наладила работу учебная рота, то можно начать ее увеличивать; благо далеко не все полки имели равный состав.
Главное, дождаться оружия. Чахун отчитался, что примерно через месяц доведет число пушек в Собачьей бригаде до ста. Ружья тоже делаются.
Наполеон понимал, что ждать уже, наверное, нет смысла. И вызвал Токетока.
— Ну?
Нешаман смотрел на генерала с ясным незамутненным лицом.
— Народ к развалу готов.
— Слушайте! И не говорите, что не слышали! Благородный Ли Чжонму обращается к народу Путталама! Знайте: вы все равны! Каждый человек — равноценное творенье божье! Каждый волен вершить свою судьбу, ибо только так можно узнать божий план! Каждый может растить рис на полях или воевать с копьем в руке! Нет более запретов по рождению!..
Гванук прислушался к удаляющемуся голосу. В Путталаме так голосят уже с раннего утра. Вернее, сначала это всё сказал сам генерал на дворцовой площади. Он говорил, а переводчики разносили слова по огромной толпе, которая вдруг собралась каким-то непостижимым образом. Уже после Ли Чжонму десятки человек — последователи Токетока из Армии или из местных — начали разносить эти слова по всему городу. Каждого такого говоруна прикрывали переодетые солдаты из полка Монгола.
Конечно, на площади речь Ли Чжонму приняли очень тепло (и Гванук подозревал почему — люди там собрались не случайные), но и бригадир, и генерал знали, что многим в Путталаме это не понравится. Кастовая система по-своему ловко устроена. Богатых против бедных всегда — сущие крохи. Но у тамилов к высшим кастам относятся даже простые земледельцы. Веллалары, Паллары, Налавары и Ковиары составляют половину населения, а ведь большей частью (кроме жрецов и землевладельцев) они тоже были бедными. Но они — высшие! И слова сиятельного им точно не понравятся: словно, он отнимает у них последнюю гордость.
Именно поэтому Армия Старого Владыки еще вчера была приведена в боевую готовность. Например, бригаду Звезды заранее вывели в прибрежный район, в той части, где стояло много особняков Муккуваров и самых богатых Веллаларов, где пестрели яркие ковилы-храмы. Головорезы и Женихи отлично приспособлены к дракам небольшими группам, и их нацелили на захват домов тех, кто выступит против.
Гвануку, конечно, хотелось бы захватить дворец (а это был неизбежный исход, местный карманный раджа подобных перемен не потерпит), но это право досталось коннице Гото Ариты. Там большие пространства, кое-где можно и верхом повоевать.
«Ничего, Хван Сану еще хуже, — утешил себя бригадир О. — Его Дуболомы улицы патрулируют на случай беспорядков на окраинах».
К вечеру началось. Осторожный Муккуварский раджа сам не выступал, но через своих людей начал подбивать народ на бунт и на нападение на лагерь Армии. По счастью, мушкетеры быстро пресекали появление любых толп, Псам в военном лагере даже ни разу не довелось пальнуть. Организаторов ловили и — о чудо! — все они оказывались жителями района для богачей. Гванук получал информацию — и его люди быстро захватывали усадьбы мятежников-подстрекателей. А еще они следили, чтобы толпы фанатиков не копились вокруг храмов.
Ближе к ночи у генерала Ли уже накопилось достаточно доказательств, что бунты организует сам раджа. Решено было, что утром Арита захватит дворец. Однако, князек и сам подозревал такой исход, так что ночью «какие-то люди» захватили корабли в гавани и вышли в море. Увы, деться им было некуда — выход из лагуны надежно перекрыли баочуани и фучуани Чжэн Хэ. Так что пришлось радже возвращаться для героической обороны дворца. Что ему на рассвете и предоставили возможность сделать. Умер тот быстро и бесславно, а генерал Ли стал хозяином дворца со всеми его богатствами. И еще тремя десятками усадеб, закрома которых также ломились от богатств.
«Богатства — это, конечно, хорошо, — рассуждал Гванук, покидая очередное поместье, поле того, как убедился, что все закоулки в нем находятся под контролем его ребят. — Но ведь проблема не только в местной знати. Как бы нам весь остров не поднять против себя?».
С этим вопросом он и двинулся во дворец. Бригадир О привык, что в военное время к генералу можно входить без докладов и расшаркиваний. А сейчас время было, безусловно, военное. Так что он сходу влетел в зал, избранный штабом на время подчинения города.
