Посол в растерянности сделал неловкое предложение подчиниться султану Малакки и платить дань, как прежний раджа, но так глубоко прогибать спину Наполеон не собирался. А потому ответил гораздо более категоричным «нет» и отправил Гияс-агу домой. Напомнив лишь о желании построить мечеть на острове.
Жизнь вернулась в прежнее русло. Работа кипела, торговцы потихоньку (ооочень потихоньку!) прибывали. Но покой полностью разрушился при следующем же шторме, который, по случаю зимы случился дней через десять.
Вспышка молнии озарила холодным светом клинки полковничьих кинжалов — а потом удары. Наполеон с криком сел в постели. Тот же сон. Абсолютно. Только во сне всё было, как в первый раз. Так же жутко. И так же напоминало что-то.
— Позовите полковника О, — коротко приказал «сиятельный Ли Чжонму», когда на крик вбежали стражники и дежурные адъютанты.
Тот ожидаемо приехал лишь поздним утром.
— Сиятельный! — Гванук поклонился сухо, лаконичным движением, но с должным почтением.
«Мальчик совсем вырос, — взгляд Наполеона потеплел. — Был мелкий, тщедушный мальчонка — но смог стать мне надежной опорой… Теперь вон как вымахал! Просто подпоркой быть неохота. Прости, малыш, я вижу, как ты рвешься в собственный полет… Но ты еще нужен мне».
— Скажи-ка, О, — начал он сразу после приветствия. — Есть у тебя на примете офицер, который мог выполнять обязанности командира твоего полка?
Крошка-генералмоментально вскинулся, окатив генерала подозрительным взглядом.
— Спокойно, парень! — рассмеялся тот, выставив перед собой руки. — Никто у тебя Головорезов не отбирает. Но мне нужна будет твоя помощь. Здесь. Твоя и еще с полсотни твоих людей.
Гванук быстро растянул губы в хищной улыбке. Когда она у него завелась? Ведь такой тихий паренек был в начале их знакомства.
— Нет, ты неправильно меня понял. Никаких походов и секретных операций. У нас другая проблема, которая всё больше усугубляется. В Армии и Эскадре служат люди, говорящие уже на дюжине языков. Местные жители только добавляют новых языковых проблем. Необходимо в короткий срок обучить всех солдат, моряков и хотя бы часть мастеров тайному языку.
— Но тогда он не будет тайным.
— Увы. Я помню, для чего мы завели его. Но сейчас важнее единый язык для общения. И я не хотел бы, чтобы этим языком стал китайский.
Гванук понимающе кивнул. Он всегда был проницательным; даже, будучи, совсем мелким.
— Я знаю, что в твоем полку этому языку обучены практически все. Мне нужно, чтобы ты распространил свой опыт на всех. Отбери с полсотни Головорезов, хорошо владеющих тайным языком и — главное — умеющих учить. Найди таких в других полках. Наладь систему занятий, систему их проверки знаний.
— Мой генерал, — Гванук сделал выводы сходу. — Проверки мало помогут. Если ты хочешь, чтобы все быстро выучили язык — просто переведи на него всё управление флотом и армией. Сейчас у нас мирное время, можно рискнуть и устроить кратковременный хаос. Зато после этого все сразу начнут учить. Со старанием.
За полчаса они набросали план, по которому первым делом начнется обучение всех офицеров. Солдат, моряков, работников станут учить позже и лишь базовому минимуму. Но как только всё руководство покажет какой-то уровень владения французским — Армия и Эскадра сразу перейдут на новые команды. А обучение станет массовым и интенсивным.
— Принимается. До завтра отбери учителей и назначь себе заместителя в полку. Да, — Наполеон сделал тон максимально небрежным. — И захвати еще своего формозского шамана.
— Токетока? — Гванук изумился. — Ну, он как раз плохо говорит на тайном.
— Ты все-таки захвати его.
…Токеток с хрустом жевал жареных кальмаров. Совершенно спокойно, как будто, ужинать один на один с главнокомандующим ему доводилось чуть ли не ежедневно. Наполеон смутно помнил этого шамана еще по Формозе. Местный колдун сам вышел к ним и сдался, после очередной схватки, и взгляд его был таким безумным, что генерал тогда предпочел бы прибить опасного врага, заявившего, что он теперь друг. Только сумасбродный Гванук не дал ему реализовать свою задумку.
Сейчас Токеток тоже не выглядел особо вменяемым, и встречаться с ним взглядом по-прежнему не хотелось. Но время все-таки показало правоту крошки-генерала. За минувшие годы этот шаман не раз выручал Армию Старого Владыки. Его знаменитый бурдюк пополнялся всё новыми пленными духами (изначально он в нем принес на поклон собственных божков). Неясно, как это проворачивал формозец, но любое племя, над которым Токеток проводил ритуал, почему-то безоговорочно верило, что чужак забирал их потусторонних покровителей. Наполеон слышал, что Головорезы весьма уважали своего колдуна, хотя, солдатом тот был посредственным.
Генерал всё никак не решался начать разговор, хотя, сам пригласил Токетока к себе.
— Дядька Тен не раз рассказывал, — неожиданно завел разговор сам формозец. — Что раньше (еще до того, как вы приплыли на мою землю) ты, генерал, был совсем седым и толстым стариком.
— Не таким уж и толстым, — обиделся Наполеон. — А почему ты это спрашиваешь?
