— Очень прошу простить, Ирина повела клиента на демонстрационную площадку. Может ли кто-нибудь ее заменить?
— До которого часа Мирошниченко будет на работе? — поинтересовалась я, бросая взгляд на часы.
— Мы открыты для вас круглосуточно.
— Наверное, Ирина все же уходит спать! — предположила я.
— Сегодня ее смена.
— Значит, я могу приехать даже в полночь и ее застану?
— Обязательно, мы работаем для вас, — заученно повторила собеседница.
К сожалению, люди, которые придумывают правила дорожного движения, иногда ошибаются, забывая про то, что шоферу подчас требуется развернуться. Я аккуратный водитель, поэтому сейчас ехала в левом ряду, напряженно всматриваясь в знаки. Ну где же нужная стрелка? Похоже, придется катить до Петербурга! Так и не увидав разрешения на разворот, я посмотрела в зеркальце. Может, нарушить? Вот Аркадий бы не сомневался! Магистраль пустынна, она явно не пользуется популярностью у шоферов и, скорей всего, закончится тупиком! Пешеходов тоже не видно! Эх, была не была! Я предусмотрительно включила поворотник, крутанула рулем и мгновенно оказалась на противоположной стороне дороги. Фу! Вовсе не страшно! Естественно, на оживленном шоссе среди мощного потока автомобилей я бы никогда не решилась на столь наглый маневр! Но сейчас-то вокруг никого нет, я не создала аварийную ситуацию, и меня не видела ни одна душа! Можно спокойно направляться к Мирошниченко.
И тут из-за ларька с газетами, размахивая полосатым жезлом, выскочил гаишник. Я вмиг вспотела — вот оно, Дашуткино счастье во всей красе! И откуда он только взялся на мою голову?
Припарковавшись у бордюра, я опустила стекло и заискивающе заулыбалась, глядя, как плотная фигура в форме медленно приближается к «букашке». Чем короче становилась дистанция, разделявшая нас со стражем дорог, тем сильнее меня охватывало уныние. Да уж, с этим, мягко говоря, немолодым дядечкой договориться будет трудно, похоже, он поступил на службу в тот год, когда я появилась на свет. Ну, моя дорогая, ты влипла.
— Старший лейтенант Приходько, — мрачно козырнул дед, — документики попрошу.
— Пожалуйста, пожалуйста, — заверещала я, — права, страховка, техпаспорт, у меня много лет безаварийной езды!
— Что же вы, гражданка Васильева, нарушаете, — с укоризной протянул Приходько. — Ладно бы тока за руль сели и головы не имели, но ведь возраст уже почтенный, а ведете себя по-детски! Пересекли двойную сплошную!
— Извините, — забормотала я, — это случайно вышло!
— А мне думается, нарочно, — иезуитски протянул лейтенант. — Лучше признать свою вину честно, тогда мы договоримся! Очень не люблю нераскаявшихся преступников, испытываю желание наказать их по полной!
— Ой, виновата, — чуть не заплакала я, — торопилась по делу!
— Так, — закивал гаишник, — уже лучше.
— Вот и решила: никто не увидит!
— Совсем хорошо, — улыбнулся Приходько, — теперь попросим прощения!
— У кого? — удивилась я.
— У меня, — пояснил лейтенант, — я страдаю, когда вижу факт вопиющего наплевательства на правила.
— Виновата, исправлюсь. — опустила я голову, — больше это не повторится.
— Правильное поведение, — обрадовался Приходько, — уважительное раскаяние. Я вас отпущу без последствий, вот только, ну… кхм… не могли бы вы мне тысячу рублей разменять, по две!
— Тысячу по две? — не поняла я. — То есть по пятьсот?
— Нет, — закатил глаза лейтенант, — одну по две! Я покажу вам одну бумажку и уберу, а вы мне две такие дадите!
— Понятно, — кивнула я и открыла сумку.
В первую минуту, не обнаружив портмоне на месте, я испугалась, но потом вспомнила про пояс и попробовала дотянуться до кармана. Руки не хватило.
— Чегой-то вы так странно выгибаетесь? — насторожился Приходько.
— Пытаюсь выудить кошелек, — пропыхтела я.
— В странное место ты его засунула, — перешел на отеческое «ты» гаишник, — бабы деньги в лифчик прячут, в задницу никогда.
— Я купила специальный пояс, — попыталась я объяснять ситуацию, — прикрепила его к джинсам…
— Хорошая система, — одобрил гаишник, уяснив суть, — но вот деньги никак не добыть!
Я вылезла из «букашки», приподняла футболку, повернулась спиной к лейтенанту и сказала:
— Видите кнопочку?
— Черненькую?
— Да. Нажмите на нее, портмоне и выскочит.
Воцарилась тишина, прерываемая лишь сопением.
— Ну, — поторопила я, — как?
— Ни фига, — по-детски ответил Приходько, — тычу, а оно не работает!
— А рядом, на поясе? Жмите на все, ремень отстегнется, я его сниму и вытащу кошелек.
— Ни одна не пашет, — сказал через минуту Приходько, — сломались все разом. Не отстегиваются.
— Тогда попробуйте засунуть руку за пояс и вытащить наружу карман, — попросила я: зря на немецкое качество понадеялась!
— Неудобно как-то, — промямлил лейтенант.
— Вы же хотите денег?
— Ну… Да! — не сумел справиться с алчностью гаишник.
— В портмоне кредитки и наличка, похоже, мне одной, без посторонней помощи, его не выудить, — констатировала я.
— Что люди скажут? — пробубнил Приходько. — С какой радости я к вам в штаны лапу запустил?
— Тут никого нет, но, если хотите, можем сесть в машину, — предложила я.
— В твою? — хмыкнул лейтенант.
— Давайте в вашу! — пошла я на компромисс.
