Лиза, как безумная, металась по крохотному помещению, которое служило графоману и гостиной, и спальней, и кабинетом одновременно. Она распахнула шкаф, заглянула под письменный стол, на котором громоздилась допотопная пишущая машинка, сбросила на пол пачку дешевой серовато-желтой бумаги, попыталась отодвинуть диван от стены, потом помчалась на кухню. Я, как нитка за иголкой, моталась за женой продюсера.
Елизавета пошарила по шкафчикам, засунула нос в духовку, открыла зачем-то хлебницу и, сев на табуретку, заплакала.
— Милая, солнышко, любовь моя, — бестолково повторял Владимир, — что случилось? Чем я могу тебе помочь? Как?
— Сволочь, — сквозь рыдания сказала Лиза, — вот ты что задумал!
— Я? — попятился писатель. — Что? Где? Кто? У меня голова заболела! Прямо ремнем виски стянуло! Давление подскочило! Надо срочно себя поддержать.
Мерзкий, забыв про нежданных гостей, подошел к шкафчику, висевшему над мойкой, и распахнул его. Я, ожидая увидеть тарелки с чашками, поразилась. Полки были забиты лекарствами. Я сразу различила хорошо знакомые упаковки валокордина, но-шпы и спрея от ангины, потом заметила тубу с сильным снотворным, такое принимает одна из моих подруг, темные бутылочки с настойкой валерьяны, пустырника, пиона, гомеопатические таблетки «Успокойся», остальные снадобья были мне неизвестны.
Владимир вытащил темно-вишневую коробку, выудил из нее блистер, выщелкнул пару капсул, положил их на стол, взял стакан, повернулся спиной, открутил кран…
— Что это? — завизжала Лиза. — Что? Что?
Мерзкий уронил стакан в мойку, я посмотрела на Гинзбург. Елизавета тыкала пальцем в сторону хлебницы, стоявшей на подоконнике.
— Что? Что! Что! — на одной ноте кричала она.
Владимир бросился к любовнице.
— Дорогая, успокойся! Хочешь, я накапаю тебе изумительного средства? Гомеопатическое, абсолютно натуральное, я внимательно изучил все показания перед покупкой и…
— Что? Что? Что? — орала Лиза. — Там! Блестящее! Даша! Посмотри!
Я прищурилась.
— Не вижу!
— Подойди поближе, — почти нормальным голосом приказала Лиза.
Я покорно приблизилась к окну и удивилась.
— Сережка! Бриллиантовая, весьма необычная, в виде цветка! Лепестки, похоже, разноцветные бриллиантики, очень красивые, лимонные и коньячные! Ну и зрение у тебя! Прямо орлиное!
— Луч солнца на подоконник упал, — прошептала Лиза, — серьга заискрила! СВОЛОЧЬ!
Я не успела охнуть, как Елизавета, схватив со стола алюминиевую вилку, кинулась на писателя и попыталась вонзить ему в грудь столовый прибор. Ясное дело, зубцы согнулись, не нанеся Владимиру ни малейшего ущерба, но графоман посерел, схватился за шею и рухнул на табурет.
— Воды, — прошептал он.
Я кинулась было к мойке, а Лиза тем временем вцепилась в Мерзкого и стала его трясти.
— Где моя дочь? Где? Где?
Мне пришлось схватить ее за плечи и с силой рвануть на себя. Неожиданно Лиза отпустила насмерть перепуганного писателя.
— Сядь, — приказала я ей. — А ты пей, — велела я Владимиру.
Он послушно опустошил поданную мной чашку.
— Если будешь орать, ничего не узнаешь, — сказала я Лизе. — Почему ты уверена, что Варя здесь была?
— Серьги, — прошептала Гинзбург, — мы подарили их Барбе в комплекте с браслетом на десятилетие, полгода назад.
— Ты уверена? — спросила я.
Елизавета стиснула кулаки.
— Да. Юра считает, что лучшие камни — смоленские бриллианты, поэтому мы поехали в фирменный магазин и купили Барбе украшения, она с ними не расставалась.
Я повернулась к писателю.
— Это улика. Девочка тут была?
— Нет, нет, — затряс длинными волосами писатель, — с какой стати ребенку сюда приезжать? Я ее никогда не видел!
— Мне хоть в глаза не ври! — подскочила Лиза. — Кто с нами в зоопарк ходил?
— Правда! Я вспомнил, — изменил показания Мерзкий, — ты предложила совместное увеселение. Я был против, девочка, кстати, плохо воспитана, очень избалована и…
— Сукин кот! — завизжала Лиза. — Кто меня спрашивал: «Скажи, Лизонька, если у тебя украдут дочь, как ты отреагируешь?»
Мерзкий замахал руками.
— Я собирал материал для книги, хотел узнать о реакции матери на такое известие! Мы же вместе обсуждали сюжет, мечтали о премии, знали, что я получу Нобелевскую по литературе! Моя книга гениальна!
— А кто говорил про деньги, — зашипела Лиза, — кто заявил: «Если за девочку назначат выкуп в два миллиона долларов, ты сможешь их заплатить?»
— Но… но… это для романа, — глупо оправдывался писатель, — я получу «Оскара» за сценарий! Уже приготовил рукопись к отправке.
Лиза вскочила и убежала в комнату, Владимир умоляюще посмотрел на меня.
— Что с ней?
С трудом сдерживая желание отхлестать его по морде, я процедила:
— Тебе лучше вернуть Варю. Прямо сейчас признавайся, где держишь девочку. Иначе сядешь за решетку не на один год.
— Я впервые слышу о ребенке! — заявил писатель. — Никогда не встречался с малышкой.
— Вы же ходили с ней и с Лизой в зоопарк! — напомнила я.
— Да, верно, я забыл. Понимаете, я весь в работе. Моя великая книга… «Десять негритят»… она получила первую премию, мне ее дали при огромном скоплении народа, будет снят фильм, он уже заявлен на «Оскара», — нес пургу Владимир.
