— Если бы он не сбросил Тетрадь в мир людей, то эти двое бы никогда не встретились. Но какой смысл ты вкладываешь в слово «свести»?
В ответ Воланд лишь захохотал.
— И это синигами первого ранга, тот, кого называют Князем Тьмы … — все многочисленные глаза Ну, как одни, закатились.
День выдался солнечным и тёплым. Пока должники носились по университету, подтягивая накопленные за триместр долги, остальные могли преспокойно оставаться дома.
— Виза скоро заканчивается, надо будет лететь домой… — Диана посмотрела на календарь. Учебные визы действовали только до сентября, а дальше либо отправляйся за новой, либо оставайся дома. Некоторые студенты так и собирались поступить: проучиться один триместр в Японии и вернуться на Родину к официальному началу учебного года. — У меня осталось меньше месяца, чтобы поймать Киру.
После происшествия с Амане у Дианы не было никакого желания продолжать расследования. Почему всё сложилось именно так? Она ведь хотела спасти Второго Киру, не смотря на все её преступления. Она просто хотела помочь такой же заблудшей душе, которой совсем недавно была сама.
— Что-то ты совсем расскисла, мой ручной человек, это на тебя не похоже, — синигами проявлял беспокойство, как мог.
— Да, ты прав. Что-то со мной происходит…
— Ты не смогла спасти одного человека, но её смерть спасла сотни жизней…
— Спасла бы. У Киры уже появился новый союзник, — с этими словами девушка достала из папки с надписью «Потенциальные союзники Киры» и указала на фотографию некого Тэру Миками. — Двадцати двух летний помощник прокурора, чью продолжительность жизни я не могу увидеть.
— Хе-хе, знаю, знаю. А с каких это пор ты делаешь такие очевидные надписи на документах?
— Я говорила, что у меня есть план. Вернее, был. Придётся выдумать что-то новое, я не хочу потерять дорогого мне человека.
— Э?
— Воланд, скажи честно, ты когда-нибудь видел меня настоящую? Мне везде приходиться притворятся, везде приходиться надевать маску и играть на публику. Такое чувство, будто бы Диана Калинова не то, чтобы умерла, такое чувство, что её никогда и не было вовсе…
— Хе-хе, нет, она была и есть сейчас, — оставшись довольным удивлённым видом девушки, Бог Смерти продолжил. — В отличии от Alice–холодного и расчётливого игрока в противостоянии гениев, Дианы Остапченко — миловидной куклы, которая рада всем угождать, Диана Калинова — настоящий человек, которая порой ошибается, но пытается исправить то, что натворила, которая ищет справедливости, которая спасла лучшего в мире детектива, которая примчалась в другую часть города, чтобы утешить подругу после смерти отца, которая была такой искренней с чудиком-одногруппником.
— Ого, Воланд, я даже не знала, что ты умеешь петь такие дифирамбы…
— Завтра же праздник в честь завершения триместра, сходи, развейся, глядишь, и план какой-нибудь созреет.
— Я в любом случае выступаю на официальной части. Возможно, следует остаться и на саму вечеринку. Вот только с кем мне там общаться? Сакуры всё равно не будет, с Такадой после инцидента с таблетками я не контактирую, Лайт по идее должен быть в образе «несчастного возлюбленного», а Рюдзаки… Хах, возможно придёт ради сладостей. В любом случае, попытка не пытка.
«Но он в группе расследования, а я под подозрением. Рюдзаки практически прямо об этом заявил. Но почему он окончательно не загнал меня в угол тем вечером? Всё с ним идёт наперекосяк. Не может же быть, чтобы… Ладно, завтра мы расставим все точки над «і».
Официальная часть завершалась выступлением иностранных студентов: лучший ученик из каждой группы читал в оригинале стихи известнейших поэтов своей страны. Чтобы остальные хоть что-то понимали, предусмотрительно были созданы маленькие книжечки с переводом поэзий на японский. Кто-то декламировал стихи о любви, кто-то представлял пейзажную лирику, кто-то читал о тоске по Родине. Залезать в дебри мировой литературы не было надобности, поэтому выходцы из Британии читали Байрона, россияне — Пушкина, поляки — Мицкевича… Диане же сам бог велел декламировать Шевченко.
Для начала девушка хотела прочесть «Минают дни…», так как этот стих больше всего подходил её состоянию в последнее время. Но когда потребовалось внести название произведения в программу, она резко переменила решение. «Г. З.» — стих о тоске по родной земле и о безответной любви. «Какой же сентиментальной я стала!» — подумала девушка, но всё же приняла решение.
Директор университета выступил с пожеланием счастливых каникул и встречи в следующем триместре — и на этом официальная часть закончилась.
На вечеринке большая часть студентов не давала проходу Ягами Лайту, который к удивлению Дианы всё-таки пришёл. Они облепили его, словно мухи, пытаясь выведать о том, что же случилось с Мисой Амане.
— Да уж, лицемерие — его второе «я», — покачала головой девушка, глядя на то, как Кира играет «несчастного возлюбленного».
— Привет, Диана.
— Здравствуй, Рюдзаки, рада тебя видеть. Почему ты не ходил на занятия?
— Дела были… Да и смысла не было, скорее всего, в скором времени я покину Японию.
— Правда что ли?
— Да. Будешь скучать?
