“Дело Киры можно считать закрытым. Он мёртв, а вместе с ним — всё, что было связанно с Тетрадями. Твой посланник в безопасности. Ни тебе, ни ей не будут предъявлены обвинения.
P.S. Лучше тебе как можно быстрее покинуть страну, в противном случае жди проблем с миграционной службой”.
В конверте Диана обнаружила один билет на вечерний авиарейс.
В штабе расследования все ходили, как в воду опущенные. После фактического завершения дела не прошло и суток, но полицейские всеми силами старались как можно скорее закончить бумажную волокиту и разойтись по домам. И, как на зло, у всех всё валилось из рук. Хидеки записал неверную дату на важном документе, Аидзава уронил папку с бумагами и вот уже полчаса предпринимал тщетные попытки расположить их в правильном порядке, у Мацуды завис ноутбук, полицейский гневно щёлкал мышкой, пытаясь привести компьютер в чувства, Моги и вовсе плюнул на всё и просто сидел на диване, потупив взгляд в стену. Соитиро Ягами в штабе отсутствовал. Члены группы расследования могли только строить догадки, как он сможет смотреть в глаза жене и дочери после всего, что произошло. Потому что Ягами считал себя виноватым в смерти сына. Потому что он не смог предотвратить это. Потому что теперь ему придётся всю жизнь скрывать правду.
Дела у Л обстояли не лучше. Письмо в Интрепол горело синим пламенем — нужно было отправить его немедля, а детектив не мог связать и пары слов.
— Рюдзаки, — окликнул его Ватари.
Юноша отвернулся от ноутбука и поднял глаза на своего опекуна.
— Полчаса назад она покинула страну.
Л почувствовал некое облегчение, словно вдали от Японии, вдали от всего, что было связанно с Кирой, Диана будет в безопасности. В руках он сжимал синюю розу, что некогда украшала платье девушки.
— Надеюсь, последние месяцы её жизни пройдут спокойнее, чем предыдущие четыре. Знаешь, Ватари, мне жаль, что больше никогда не увижу Диану Калинову.
— Кто знает, может судьба ещё вновь сведёт вас, — сказал он в ответ.
Детектив улыбнулся. Он только что собственноручно спровадил преступницу в недосягаемое для самого себя место. Узнать, где живёт девушка, не составит особого труда, но зачем это делать? Она заслужила покой.
— Ватари, я определился с выбором наследника, — вдруг сказал Рюдзаки.
— Да? — Квилш Вамми уж никак не предполагал, что его подопечный сделает выбор так рано, да ещё и в такой обстановке. — И кто же?
Л озвучил ответ. В ответ Ватари улыбнулся и кивнул.
— «Шановні пасажири, ми раді вітати вас у міжнародному аеропорту «Бориспіль». Dear passengers, we are glad to welcome you in Borispil International Airport»*.
— Боженьки, наконец-то я дома!
До дома нужно было ещё как минимум пять часов езды на поезде, но как только девушка вышла из самолёта, она почувствовала долгожданный душевный покой, который искала по протяжении последних нескольких месяцев. Все убийства и расследования, все смерти и обманы, всё то тёмное, что отравляло ей жизнь осталось там, в Стране Восходящего Солнца. А здесь, в тридцати минутах езды от Киева, было спокойствие, умиротворение.
Пассажиры и персонал столпились возле телевизоров: чуть более суток назад полиция Японии объявила об официальном завершении расследования по делу Киры. Преступник пойман и в данный момент находиться под стражей в «одном из самых охраняемых мест страны». Кто-то возмущался и сравнивал Киру чуть ли не с Иисусом, кто-то радовался, что зло получит по заслугам.
— Хе-хе, Диана, ты посмотри, кто выступает по телевизору!
Японский канал «24» тут же выпустил программу, где журналисты брали интервью у родственников жертв Киры. Среди них самым ярким выступающим была девушка, некрасивая, с длинными редкими волосами, но в глазах горел какой-то притяжательный огонь, так что даже сторонники «бога нового мира» прилипли к экранам.
— Появление Киры и его действия было вызовом для мира и людей, для наших моральных качеств. Мой отец, Мидори Киномото, был убит Кирой за то, что не боялся говорить открыто. Но он знал, на что идёт. Как-то раз мой отец сказал мне: «Я буду говорить даже тогда, когда будет молчать весь мир. Я буду нести правду даже тогда, когда все погрязнут во лжи. Я буду храбрым даже тогда, когда никто не сможет осмелиться высунуть голову из песка. Потому что это то, что должен делать человек чести». И преступники, и невинные жертвы в первую очередь люди, и никто не имеет право вершить самосуд и ставить себя выше закона. И после всего, что произошло, мы должны сплотиться и больше не допустить массовых жертв. Потому что этот вызов брошен нам миром, и мы должны его принять, ведь мы все — люди чести.
— Хе-хе, красиво говорит. Думаю, у твоей журналисточки большое будущее.
— Не сомневаюсь, Воланд.
Поезд тронулся. Диана молча наблюдала, как за окном сменяются пейзажи, как сосновая роща становиться лугом, а луг — лесом. Красиво. Лето близилось к концу, а за ним последует осень, её девятнадцатилетие, а после — последняя в жизни зима, излюбленное с детства время года.
— Поздравляю, ты победила Киру.
