Пружина распрямилась, бросая тело вперед. Охранник среагировал, но медленно, слишком медленно и не достал — Толяныч вильнул меж секундами, и вот он уже в центре круга. Прочь с дороги!!! Танька отлетает никчемной тряпкой, а Толяныч уже возле того в красном, с ножом. Пальцы, сминая ткань капюшона, впиваются под челюсть — резать любишь, да? Рывок! На себя и вверх… Хрип… Хруст… Толяныч, не разжимая пальцев, резко разворачивается почти танцевальным движением, и дубинка другого охранника рушится на красный капюшон… Шаг в сторону — секунды послушно расступаются, вспархивают стаей мотыльков… — и его пятка точно находит почку охранника. На, сука!!!
Все поднялось в нем в этот миг — и боль, и радость, и уверенность, и свобода…
Он взревел, как бык, чуя битву. Круг распался. Люди мечутся, а Толяныч уже пустился в пляс, каждым движением исправляя ту фальшь, что присутствовала здесь изначально, исправляя виртуалку. И мелодия теперь его собственная, настоящая…
Раз — и хрустает чья-то коленная чашка, полуоборот — напружиненные пальцы точно попадают в налитой глаз, и брызги во все стороны, как от перезрелого помидора… Перехват и в прыжке коленом — хрясь! — стрельнул чей-то локтевой сустав. И пронзительный крик!..
Фантик упивается танцем, и нет вокруг людей. Только жертвы!!! КУКЛЫ.
Куклы. Так вот в чем неправильность!!! Здесь все — одна сплошная мистификация. Виртуалка. Она скрывает собой реальность. Толяныч чувствовал дрожание невидимых потоков вокруг себя, попробовал ухватить хоть один, и…
Получилось! Мощная подпитка бурно устремилась в его сознание, смывая все и всяческие препоны. Перегородка не устояла, мгновенно снесенная, и Фантик обрел наконец свободу. Полную. Он напитался энергией, замкнул ее на себя, он был и внутри, и снаружи, бледно-зеленой спиралью, огромным архимедовым винтом, захватывая попавшихся на пути кукол, притягивая, перемалывая и отбрасывая уже отработанный мусор.
Жертвы!!!
Он не чувствовал встречных ударов, даже не знал, а были ли они вообще. Одно знал точно — свобода. Свобода и радость.
Ого! Ну давай в снабаш! Лоб в лоб!!! Оседает…
Еще чья-то челюсть хрустнула под ударом ноги…
Бах, бах, бах… Кто-то открыл стрельбу, кто-то с криком упал. Круг распался, окончательно превращаясь в толпу. Все кинулись врассыпную. Но даже если бы пули настигли Фантика сейчас, он бы этого не заметил — он плясал! Он уже не чувствовал ни боли, ни усталости, ни страха — ничего. Сейчас он не заметил бы даже смерти. И змей смотрел на мир сквозь его солнечное сплетение холодными, как лед глазами, а руна на животе опаляла огнем. В глазах Фантика уже не было жизни, и все избегали его взгляда…
Здоровый мужик обхватывает его ручищами и сжимает, скривив рожу от натуги, Толяныч улыбается не спеша, а секунды такие дли-и-инные, и впивается зубами ему в плечо, ощущая с внезапным наслаждением, как послушно расступается плоть… Рывок головы, и с треском рвется материя, а за ней кожа, мясо и кровь! Кровь!!!..
А-А-А!!!
Он сплюнул клочок ткани. Здоровяк отпрянул и тут же огреб коленом в промежность…
Толяныч плясал, хрустели кости, жертвы падали, расползались… Жертвы. Куклы. Смотрите, ничтожные! Вот она, реальность. Вот правда!!! Смотрите!
Возбуждение достигло, кажется, последнего предела, но продолжало нарастать. Так. Куклы. Где-то же должны быть и кукловоды! Он на мгновение замер, окидывая зал даже не взглядом, а просто пытаясь уловить перераспределение информационных потоков. Сейчас он воспринимал мир всем телом, обнаженными нервами и мозгом напрямую.
Ага!
Вон в углу трое красных, шепчут, вздевая руки. Туда!!!
И его колено плющит мошонку первого. Второй дернулся, было, в сторону, но кулак Толяныча разбивает ему гортань. Последний падает на колени, выпучившись Толянычу куда-то ниже пояса, и визжит совсем по свинячьи непонятное: «Маду! Маду!»
Крик мечется под потолком, дробясь и отражаясь, подхваченный многоголосо этот крик, разбегаются черные тени, но Фантик не думает делает…
Он сбил красного на пол и обрушился локтем ему на спину. Хрустнул позвоночник, а он снова на ногах… Не выбиваясь, не теряя ритм.
Пляска ведет его. Пляска Смерти!!!
Боль! В бок входит клинок, лезвие скребет по ребрам под самым сердцем. Фантик разворачивается, перехватывает руку, другая сама собой ложится на пояс нападавшего… Рвет на себя, буквально насаживая врага на колено. И тут же — лбом в переносицу!
Оседает…
Танька! Это она ткнула его ножом, и, неумелая, попалась на жесткий прием. Толяныч шагнул назад и вбок, отвернулся. Боли он не чувствовал. А нож, мокрый от крови, остался в руке…
Она хотела меня убить. Пусть. Это же виртуалка!
Толяныч осторожно коснулся языком холодного лезвия, ощутив соленый вкус крови — своей крови, — и засмеялся. Вскинул руки вверх, взгляд его уперся в низкий камень потолка и сквозь смех прорывается:
— О-о-о…!!! — Крик распирает гортань соленой карамелью.
«Дин-дин-дин…» — отозвался где-то внутри далекий колокол.
И снова смех ширился в нем подобно половодью.
— Я здесь!!! — Ревет он и опять оказывается в гуще свалки.
