Элли все еще не могла поверить, что Захария может причинить ей вред.
– А почему вас тревожит моя судьба? – спросил она, все так же сидя на краю сиденья.
Брайан подошел ближе, продолжая держать в руке пистолет.
– Хотите правду? Мне нет до вас дела. Ни капельки. Меня интересует только то, что вы знаете. Но, в отличие от вашего великого благодетеля, я спас вам жизнь.
– И вы полагаете, это заставит меня испытывать к вам благодарность?
Мужчина покачал головой и направил на девушку пистолет.
– Вы даже не представляете, сколько из-за вас проблем.
Элли попыталась взять под контроль охватившую ее панику. Ей хотелось спрятаться в машине, но она понимала, что это бесполезно.
– Так вы согласны сотрудничать? – спросил Брайан, и в его глазах промелькнула надежда.
– Похоже, у меня нет выбора.
Кивнув, Брайан повернулся к своему соратнику:
– Возвращайся в город, скажи им, что она мертва. И держи глаза и уши открытыми.
Сумрак кивнул и протянул руку к дверце машины.
– Вам пора выходить, – сказал Брайан.
Элли выбралась из автомобиля.
Багажник открылся, спаситель девушки вытащил из него ее сумку и бросил на дорогу, после чего Сумрак сел в машину и уехал. Вместе с ним исчез источник света. Элли и Брайан остались в холодной темноте. Из леса не доносилось ни звука.
– Нам пора, – сказал мужчина.
Он не стал брать сумку и решительно зашагал к своей машине.
Беккет подняла сумку и последовала за ним.
Том проснулся около семи утра, проспав почти шесть часов. Он очень редко просыпался так поздно. Обычно ему везло, если удавалось заснуть на три часа. Тревога, мощный стимулятор, лишала его сна в течение последних восьми лет. Когда-то он думал, что болезнь пройдет или хотя бы начнет слабеть, но с годами она лишь становилась сильнее. Перед тем как задремать, репортер размышлял о встрече в книжном магазине, когда ему удалось узнать, кто стоит за его неприятностями.
И это лишь усугубило его проблему.
Посланец был прав. Он ничего не мог сделать. Без доказательств ему никто не поверит. А найти их практически невозможно. И даже если Саган сумеет уговорить кого-то взять его на работу, ничто не помешает тем людям проделать свой трюк еще раз.
А он не сможет ничего предвидеть.
У него не осталось никаких вариантов.
Никаких.
И все же кое-что он мог сделать.
Том принял душ, надел джинсы, футболку и теннисные туфли, а потом съел несколько сухих белых тостов. Он уже давно перестал получать удовольствие от еды. Поездка на восток, к Маунт-Дора, и дальше, на кладбище, заняла меньше времени, чем он предполагал. В Орландо бывали ужасные пробки, но он ехал из города, навстречу потоку машин – было утро среды, и все спешили на работу, – так что уже через полчаса прибыл на место.
Журналист приехал еще до десяти часов и заметил за кирпичной стеной рабочую команду – среди надгробных камней, возле могилы его отца. Он подошел ближе, увидел сдвинутое надгробье и заглянул в яму.
Гроба не было.
Очевидно, Захария Саймон получил разрешение и поспешил забрать желаемое.
Том зашагал к залу для церемоний, одноэтажному строению с деревянными стенами, крутой крышей и черными ставнями на многочисленных окнах. Еще ребенком он несколько раз бывал внутри – однако похороны матери и дяди запомнились ему сильнее всего. Абирам тоже когда-то лежал там, внутри. И теперь снова туда вернулся.
Из открывшейся двери вышла на солнечный свет женщина – невысокая, коренастая и одетая как адвокат. Том решил, что им она и является – адвокатом Саймона. Сам Захария умно поступил, не появившись здесь. Теперь никто не увидит его лица и не сможет подслушать разговоры.
Саган подошел к женщине и представился. Она протянула руку, и он пожал ее, после чего выдавил из себя улыбку и сказал:
– Давайте покончим с этим делом.
– Закон требует присутствия наследника. Конечно, вы можете оставаться снаружи, но медицинский эксперт должен знать, что вы здесь. Он ждет вас внутри, – сказала адвокат.
– Я справлюсь.
Том не очень понимал, что происходит, но не собирался оставаться снаружи. Он заранее обдумал, как станет себя вести. Саймону пришлось затратить серьезные усилия, чтобы получить то, что находилось в гробу. Но как только эта вещь попадет к нему в руки, у журналиста не останется никаких гарантий, что он освободит Элли. Более того, зачем ее отпускать? Она сможет тогда обратиться в полицию и выступить против него свидетелем. Конечно, Саган и сам мог сделать то же самое. Однако он решил, что Саймона это не пугает. Едва ли полиция поверит опозоренному репортеру.
Не говоря уже о том, что он, возможно, покончит с собой еще до заката солнца.
Однако теперь все может измениться.
Журналист все еще не принял решения.
Он шагнул через порог и пересек короткий коридор, ведущий к открытой двери. Внутри зал не слишком изменился. Тот же тускло-коричневый ковер, однотонные стены и затхлый запах…
