– И тогда мы выясним, что нужно каждому из нас.
Том задремал. Он всегда умел спать в самолетах. Именно в такие моменты он отдыхал, перемещаясь из одного места в другое и готовясь к тому, что ему предстояло. Но он уже восемь лет этим не занимался. Теперь журналист думал о Мишель и о том, как ужасно испортил их жизнь.
Саган вспомнил, что ее уверенность в его невиновности ранила еще сильнее.
После всего, что он с ней сделал.
Она продолжала в него верить.
Тогда они разговаривали в последний раз.
Следующие семь лет Том жалел себя и жил один. А Мишель снова вышла замуж, но слишком быстро умерла.
А его дочь даже не позволила ему присутствовать на похоронах.
Репортер взял себя в руки.
И задал себе естественный вопрос.
Что он скажет Элли, когда она будет свободна?
Захария устроился перед компьютером. Он вернулся в Вену четыре часа назад, и Роча отвез его в особняк. Во время перелета через Атлантику Саймон несколько раз засыпал и просыпался, охваченный тревогой.
Сегодня все решится.
Левит что-то спрятал в своей могиле, как предсказывали дед и отец Захарии, и он это нашел. Трюк Тома Сагана во Флориде пойдет только на пользу делу, ведь избавиться от двух тел к концу дня здесь будет легче, чем во Флориде. К тому же он заключил сделку с Бене Роу. Тут у него не было выбора. Теперь, когда появится возможность показать Элли Беккет Тому Сагану, все упростится. Тем не менее один вопрос оставался открытым. В окружении Захарии имелся шпион. В особняке на него работало тридцать два человека, включая Рочу, но личность предателя сомнений не вызывала – как только Захария вернулся домой, выяснилось, что Сумрак исчез.
И правильно сделал.
Среди прочего, они с Роу договорились, что его человек не пострадает.
При обычных обстоятельствах Саймон мог бы и не выполнить свое обещание, но Бене рассказал, что нашел на Ямайке могилу еще одного левита, кривой «Х» и документы, которые могут указать путь к исчезнувшему руднику. Захария считал, что должен оставить все пути открытыми.
По крайней мере пока.
Компьютер ожил, и на мониторе появилось лицо.
Мужчина среднего возраста с бородой и длинными бачками.
– Как обстоят дела в Израиле, друг мой? – спросил Захария.
– Еще один день переговоров. Наконец мы близки к заключению настоящего мира.
Австриец знал, как это происходит.
– Что мы отдаем? – задал он новый вопрос.
– Захария, нет ничего плохого в том, чтобы вести переговоры с противником.
– Если только ты не начинаешь уступать.
– Этого я не могу обещать. Вчера Кнессет обсуждал новые уступки. Соединенные Штаты на нас давят. Больше, чем когда-либо прежде. Они хотят увидеть встречное движение с нашей стороны. Серьезное движение. Мы пытаемся затянуть переговоры, но в конце концов нам придется сдаться.
Собеседник Саймона возглавлял одну из шести мелких израильских партий, политические взгляды которых разнились от крайне реформаторского подхода до ортодоксального. Он являлся центристом – вот почему Захария имел с ним дело. Обычно Захария игнорировал все шесть партий, но израильский парламент был разделен на враждебные группировки, в нем постоянно возникали и распадались коалиции, и каждый голос имел значение.
– Из Америки к нам поступают миллиарды долларов, – продолжал бородатый мужчина. – Конечно, некоторое время их можно игнорировать, но так не будет продолжаться бесконечно. Это реальность. Идут разговоры о том, чтобы убрать колючую проволоку на границе. Многие считают, что время пришло.
