Третий Храм Колумба полностью

Бене услышал в голосе Халлибертона что-то новое.

– Со времен испанского правления до нас дошло еще несколько документов, – добавил тот. – Вчера вечером куратор архива мне о них напомнил. Их видели немногие, но они могут оказаться полезными. Документы находятся в частной собственности.

– Где именно?

– На Кубе.

Элли вошла в собор и сразу заметила Захарию, который стоял в паре сотен футов от нее, у дальнего конца нефа.

Она направилась к нему.

Как и всегда, он был безупречно одет, плечи его были расправлены, и на бородатом лице не было заметно никаких признаков тревоги. Он стоял посередине поперечного нефа. Девушка подошла к нему и остановилась в нескольких футах.

– Ты как? – сразу же спросил Саймон.

– Почему вы хотели меня убить? – Беккет посмотрела ему в глаза.

– Так вот что тебе сказали! Это я хочу твоей смерти?!

– Ваш человек получил приказ покончить со мной и отвез меня в лес.

Захария покачал головой.

– Элли, он на меня не работал. Он работал на Брайана Джеймисона. Вчера он исчез из моего особняка. Он был шпионом Джеймисона.

Девушка знала, что это правда, но не могла понять, откуда такая информация у Саймона.

– Я здесь из-за твоего отца, – сказал австриец. – Он выполнил свою часть сделки во Флориде и настоял на встрече. Наниматель Джеймисона вчера связался со мной и сообщил, что ты находишься у них. Они хотели добраться до меня, используя тебя. Вот почему они тебя захватили и солгали насчет моих намерений.

– На кого работает Брайан?

– На человека по имени Бене Роу, с которым мне вообще не следовало иметь дело, ведь именно его вмешательство привело к тому, что ты оказалась в опасности.

– Где Роча?

– Я знаю, что ты огорчена из-за видео. Я накажу Рочу. Однако ваш спектакль заставил твоего отца действовать.

Тут Захария сказал правду.

– Я несколько раз пытался тебе сказать, что есть люди, которые хотят нам помешать, – добавил он. – Бене Роу и Брайан Джеймисон. Они вмешались…

– Я видела, что произошло во Флориде, когда вы попытались поймать моего отца.

– Ты видела?

– Да, там была камера.

– У меня не оставалось выбора. Я должен был с ним поговорить. Но когда он попросил о встрече здесь, чтобы произвести обмен, я согласился.

– Где он? – спросила Беккет.

– Я уже здесь, – послышался голос откуда-то сбоку.

Элли и Захария резко обернулись в ту сторону.

Отец девушки стоял в нескольких футах от них.

Том смотрел на свою дочь. Несколько лет назад ее темные волосы были длиннее, но они и теперь продолжали виться. Она унаследовала от него смуглую кожу и плотную фигуру, а также короткий нос, высокие скулы и круглую челюсть. А вот карие глаза достались Элли от матери. Как и отец, она не носила очков и украшений. Девушка была одета в джинсы, рубашку навыпуск и сапожки без каблуков. Глядя на дочь, Том сразу вспомнил Мишель. Элли была истинной дочерью своей матери.

– Мистер Саган, – сказал Саймон, – вот ваша дочь, как я и обещал. Могу я теперь получить то, что мне принадлежит?

Журналист посмотрел на дочь.

– С тобой все в порядке?

Она кивнула, но ничего не сказала. Тома встревожило то, что они с Захарией появились отдельно друг от друга и разговаривали, словно были знакомы.

– Мистер Саган, – вновь посмотрел на репортера австриец, – я хочу получить то, о чем мы с вами договаривались.

– А что вы сделаете, если я не отдам пакет? – спросил Том.

– Я выполнил свое обещание, ваша дочь здесь. Почему бы нам не завершить нашу сделку?

Что-то здесь было не так. Элли не производила впечатления женщины, которую два негодяя еще совсем недавно держали привязанной к кровати. Том попытался заглянуть в глаза дочери, чтобы найти в них объяснение своим дурным предчувствиям, но она отвернулась.

– Отдай ему то, что он хочет, – сказала наконец девушка.

– Твоему деду это не понравилось бы, – возразил Саган.

– Откуда ты знаешь?

– Я прочитал оставленное им в могиле послание.

Том увидел, что заинтересовал Элли, но не стал продолжать. Вместо этого он вытащил из кармана листок бумаги и протянул его австрийцу.

– Вот записка для меня.

Пока Захария читал, Том наблюдал за дочерью, которая явно чувствовала себя неловко.

– И все? – спросил Саймон, дочитав до конца.

– Абирам не отличался многословностью. Для него это длинное послание, – отозвался Саган. – Полагаю, из записки ясно следует, что я понятия не имел о том, что он являлся каким-то левитом. Но теперь его функции перешли ко мне.

– Как я уже говорил тебе во Флориде, ты недостоин даже произносить это слово.

– Так мы закончили?

Саймон кивнул.

– Наша сделка завершена. Быть может, тебе следует сделать то, чему я помешал во Флориде.

Том с трудом удержался, чтобы не ударить сукиного сына.

– Или пристрелить тебя, – парировал он.

Австриец нахмурился.

– Есть еще один вопрос, который может тебя заинтересовать, – заявил он. – Сомневаюсь, что дочь расскажет тебе правду. Ее никто не похищал. Во всяком случае, я к этому не имел отношения. Она добровольно участвовала в спектакле, который ты наблюдал.

Журналист сказал себе, что ему необходимо сохранять спокойствие.

– Скажи ему, – повернулся Саймон к Элли. – Правда всегда лучше лжи.