Брат мой остался с бабушкой по отцу, обожавшей его до умопомрачения и избаловавшей в результате до безобразия. Любые выходки сходили ему с рук её неусыпными стараниями, а отец слишком редко бывал трезв, чтобы хоть как-то на него влиять. В девятнадцать Дерек женился на крайне пронырливой дамочке, тут бабуля не доглядела. Очень скоро у них родился сын, и братец, отмечая это радостное событие, напился вдрызг и отправился на охоту. Во время которой упал с лошади и сломал себе шею.
Сердце бабушки не выдержало потери любимого внука, новость о его смерти она не пережила и на час. Зато вот по сыну, помнится, даже слезинки не проронила, стояла у гроба, поджав губы, вся такая разочарованная. Кажется, она и меня-то недолюбливала в основном за слишком очевидное с ним сходство. Впрочем, боги ей судьи теперь.
Леди Соллерн, похоронив племянника и сестру, очень сдала и тоже вскоре тихо скончалась во сне. Вдова братца быстро прибрала к рукам её владения, единственным законным наследником которых остался её сын, и выставила нас с бабушкой за порог. По счастью, ещё при жизни тётушка позаботилась, чтобы нам было, куда пойти. Целый год мы мирно прожили с бабушкой в нашем небольшом домике, а потом… потом явился Фоук и в очередной раз пустил мою жизнь под откос.
И вот если хорошо подумать, всю цепочку трагических событий запустила именно моя дорогая мамочка своей безумной в худшем смысле этого слова любовью. Удержи она себя тогда в руках, я не стала бы незаконнорожденной бесприданницей, отец мог бы до сих пор быть жив и воспитать моего брата нормальным человеком, а Фоук не добрался бы до нас вовсе. Последнее не факт, конечно, но что лично для меня всё сложилось бы иначе — уж наверняка.
Возможно, я слишком оправдывала отца, больше, чем он того заслуживал. Да, он мог бы иметь более сильный характер и меньше слушать свою не слишком умную матушку. Но он старался сделать для меня и для Дерека хоть что-то, а мать нас попросту бросила.
Бабушка сто раз, наверное, объясняла мне, что тогда произошло. И каждый раз говорила, что вряд ли мама могла поступить иначе, что это бывает сильнее всякого разума. Но я только сердилась, отказываясь верить в подобное наотрез. Что значит сильнее разума? Да, сила ведьмы штука своенравная, но решения в конечном итоге принимает голова. Которая, кстати, и разгребает потом последствия этих самых решений, о чём не стоит забывать.
И вот сейчас я изо всех сил пыталась об этом помнить, чтобы самой не наделать непоправимых ошибок. Только удавалось это плохо, более того, чем дальше, тем всё хуже и хуже. Мне было умопомрачительно стыдно за свой утренний поступок. Мне было его умопомрачительно мало. Я хотела получить гораздо больше, чем пару жарких поцелуев с последующими извинениями. Но не могла не думать о том, к чему это приведёт.
Пройдёт три года, и герцог отправит меня за порог. Потому что, как бы мерзко ни было это признавать, кое в чём Хезер совершенно права: не гожусь я ему в жёны. Да, он может себе позволить какое-то время поиграться, проучив друга за самодеятельность и попутно шокировав весь свет, но нельзя же затягивать представление до бесконечности.
Здравый смысл кричал мне, что пора остановиться, а лучше вообще сбежать. Потому что я вязну в этом, как муха в меду, и чем дальше всё заходит, тем уходить будет больнее. Но куда ни беги, а от себя не убежишь всё равно. Никуда я и не побежала. Просто встала с кровати, закуталась в халат и пошла в кабинет. Тактично постучала и сразу толкнула дверь, не дожидаясь разрешения.
— Идём спать, — сообщила я с порога.
— Иди, — милостиво разрешил муженёк, продолжая смотреть на лист бумаги с весьма длинным перечнем неизвестно чего. Могла бы поставить золотой против выеденного яйца, что он его не читал на самом деле.
— Идём, — повторила я. — Тебе надо выспаться.
— Мне надо…
— Выспаться, — отрезала я. — Здесь это сделать точно не получится.
— Да, тут ты права, — довольно мрачно согласился Рэйнан, наконец-то откладывая листок и вставая.
На ногах он держался не слишком уверенно, не знай я, как было дело, заподозрила бы, что пьян. Губы невольно скривились в усмешке: не будет мне сегодня никаких доказательств, тут дай боги до кровати вообще дойти. Эх, рано Гровер спать сбежал, помощь его сейчас бы пригодилась.
Я отлично помнила, как ложилась в кровать. Обошла её по кругу, по пути ещё воды попила у стола, потом выглянула в окно, полюбовалась лунной дорожкой на далёкой глади реки и только после этого легла. С самого края. Между нами на тот момент можно было ещё человек пять со всеми удобствами разместить.
— Ещё рано.
Дыхание обожгло шею не хуже «белого огня». Мне правда показалось, что я вмиг сгорела до костей, до нескольких жалких угольков. Нужно было уносить ноги, сейчас же, немедленно. Под холодный душ и бегом проверять, как там продвигается наведение порядка в гостевых комнатах. Потому что без меня — скорее всего никак.
— Завтрак проспали, — пробормотала я совершенно бессмысленные слова вместо всех этих разумных и правильных действий.