«Почему бы и нет?» – соглашаясь на встречу, подумала я. Надевая открытый сарафан и сандалии (в тридцатиградусную жару было бы странно упаковать себя в джинсы с футболкой), я на миг остановилась перед зеркалом в прихожей. За спиной замаячила Тата.
– Что-то не пойму тебя, Лянка. Зачем голову обоим дуришь? – недовольно произнесла она, касаясь руками моих оголенных плеч.
– Не выдумывай. Просто жарко. И я не на свидание, если ты об этом.
– Хочешь совет? Не хочешь, но я скажу – себе не ври, – бросила она, открывая входную дверь.
Ну, нравился мне Сотник. Или не так – от его быстрого взгляда, брошенного украдкой, от легкого, нечаянного касания рукой, тоскливо приглушенного вздоха я растекалась, как подтаявшее мороженое по блюдцу. Обволакивала слабость, лень было шевелиться, думать о чем-то серьезном, тем более о чужих проблемах. Рядом с ним я выключалась, по-бабьи сбрасывая с себя заботы на более сильного. Сотник мог бы стать той самой «каменной стеной». А я бы превратилась в домохозяйку – дети, кухня, храм. Раз в год отпуск на российском побережье, сотки в Царево, свекровь с зимними заготовками. Как раз то, что совсем недавно советовала заиметь Тальникову. Ах да, свекрови не будет… И даже без нее остальное – тоска смертная. И я выбираю Фандо с его кучей неясностей и смутным загадочным будущим. Выбираю, будучи не совсем уверенной, что оно, общее будущее, у нас есть. Свадьбу, как сказала Люба, мы переживем… а дальше?
Я уже почти дошла до кафе, издалека заметив на открытой веранде одиноко сидящего за столиком Сотника. Вот он, увидев меня, вскочил, двинулся навстречу. На лице – счастливая улыбка.
– Что-то срочное, Михаил Юрьевич? – осадила я его, сама отодвигая для себя стул от столика. – Карен, здравствуй! – повернулась я к сыну хозяина. – Мне как всегда, двойной. Спасибо.
– А я ничего не понимаю в кофе. – Сотник демонстративно сделал глоток из крошечной чашки. – По мне, так горечь жуткая. Разве что запах…
– Дело вкуса…
– Я вот о чем хотел поговорить с тобой, Ляна. Предупреждаю сразу, новости плохие. – Он как-то легко вновь перешел на «ты»…
Я вздохнула – конечно же, Сотник что-то накопал на Романа Егоровича. Или на самого Георга? И сейчас торопится донести информацию до меня. Не случайно он в городе!
– Слушаю вас, Михаил Юрьевич.
– Я говорил уже, что поднял из архива дело Тамаша Бадони. Эксперты тогда хорошо поработали с автомобилем, отпечатков много. Идентифицировать удалось почти все, машиной пользовался не только сам Тамаш, но и его соседи. Я решил повторно прогнать через базу оставшиеся неопознанными…
– Юдин? – без тени сомнений произнесла я.
– Да. Роман Егорович два года назад избил до полусмерти женщину, с которой жил в Алтайском крае, она написала заявление, его закрыли. Правда, позже забрала, осужден он не был. Отпечатки попали в базу. Понимаешь, я о чем?
– Значит, он мог быть убийцей баро.
– Да, и грабителем в одном лице. Ты мне ничего не хочешь сказать?
– Пока нет, Михаил Юрьевич. Я должна переговорить с Георгом.
– Ляна, сокрытие улик…
– Мы уже обсуждали с вами, что мои картинки – не улики. Их невозможно задокументировать и пришить к делу.
– Ну, хотя бы скажи, что увидела. Поверь мне, никакого предвзятого отношения к Фандо у меня нет и не будет.
– Георг действительно открыл фирму, получив от отца мешок с золотыми украшениями. Точнее, я «видела», как Роман Егорович передал ему его.
– Как выглядел этот мешок?
– Обычный, из серой мешковины. Довольно плотного плетения. Это случилось в день похорон матери Георга – нужно уточнить, какого числа.
– Похороны были восемнадцатого августа. То есть через десять дней после убийства Тамаша Бадони.
– А к нам он приходил четырнадцатого, на следующий день после моего отъезда в Нижний. Ему открыла Тата, он спросил меня. Имя назвал не сразу, поэтому Тата успела ему сообщить, что я вернусь лишь через год. И в руках у него был сверток. Что-то тяжелое, завернутое в цветной полиэтиленовый пакет. Совпадение? Или он решил в первую очередь облагодетельствовать ворованным меня, внучку любимой женщины, а потом уж сына от нелюбимой?
– С чего бы это? Ты Юдину кто? Подожди, Ляна, я запутался. Каким боком Юдин к твоим родственникам? И при чем здесь Татьяна Новицкая? – изумленно спросил Сотник.
