Дни покатились кубарем по августовскому календарю. Вероника особо не запоминала их, ведь те стали абсолютно такими же, какими и были до всего этого. Просто намного короче, прохладнее и дождливее, как это бывает к осени. Ника мечтала только об одном — снова оказаться в том сне, где есть Феликс.
Однако они всё-таки встретились. Практически каждый раз, когда она брала в руки телефон, чтобы написать продолжение той самой давнешней детской истории про рыцарей. Каждый раз девушка испытывала трепетное чувство ответственности за каждую букву мелькнувшую на экране.
И лишь когда добралась до эпилога на несколько дней застопорилась в сюжете. Каким должен быть конец? Всё зло повержено, во всём мире наступил мир. Однако как оборвать повествование, когда хочешь, чтобы герои жили дальше, ведь они уже стали частью тебя?
Ника долго мучалась с концовкой.
И вскоре стукнул сентябрь. Вновь началась учёба.
Вероника уехала в соседний город, где вернулась сначала в общежитие, к соседкам, а затем и университет. С робкой надеждой она зашла в первый учебный день, в аудиторию, намереваясь увидеть среди одногруппников знакомую веснусчатую физиономию. Ведь если бы Диниир вернулся, то она могла бы допустить, что ещё нужна его миру.
Однако, как и предполагалось, никто даже и не вспомнил имя Даниила Зайцева, будто он и не проучился здесь весь первый курс.
Вероника со вздохом опустилась за парту и как всегда скучающе взглянула в окно на пасмурный осенний пейзаж. Пора уже прекратить тешить себя иллюзорными мечтами о другом мире, в который ей дорога закрыта навсегда.
Ровно в восемь двери аудитории раскрылись, впуская внутрь старичка-профессора. Он прошествовал к своему столу, шуточно поздравляя студентов с началом семестра, взглянул в журнал присутствующей группы и вдруг бодренько воскликнул:
— О! У вас новенький? Как необычно, — пытливый взгляд преподавателя обратился куда-то вглубь аудитории. — Можешь назвать свою фамилию, что-то тут неразборчиво написанно…
— Меня зовут, — болезненно знакомый баритон послышался откуда-то с задних парт. Вероника что с ума сошла от тоски? — Феликс Лагранж.
Русоволосая резко обернулась. У неё галлюцинации? Однако "галлюцинация", вполне себе реальная, встретила мягкой улыбкой шокированный взгляд девушки.
— Ну, прям великий математик пришёл, — добродушно хохотнул профессор. — Что ж, давайте начнём нашу лекцию…