Может, хватит? — сказал я. Я невозмутимо пошел дальше. Солнце быстро зрело на востоке, и большая жара стала разливаться по земле, как волшебное влияние, делая все, включая и меня самого, очень мечтательным, красивым, счастливым и сонным. Матрасики нежной травки, разбросанные там и сям у дороги, и сухие уютные канавы начинали смотреться все более соблазнительно и призывно. Дорога медленно пеклась и твердела, делая ходьбу все более и более трудоемкой. По прошествии недолгого времени я решил, что, должно быть, нахожусь уже рядом с полицейским участком и что еще один отдых поможет мне получше подготовиться к предстоящей задаче. Я прекратил ходьбу и ровно растянул свое тело в укрытии канавы. День был новехонький, а канава пуховая. Оглушенный солнцем, я разлегся на спине в полную силу. В ноздре я чувствовал миллион крошечных влияний — сенные запахи, травяные запахи, дух отдаленных цветов, успокаивающе знакомая, устойчивая земля под головой. День был новый и яркий, день света. Птицы трубили без ограничений, бесподобные пчелы полосатого цвета проплывали надо мной по своим заданиям и почти никогда не возвращались домой тем же путем. Мои глаза были как ставнями закрыты, а в голове жужжало вращение Вселенной. Я пролежал там недолго, прежде чем способность соображать бросила меня, и я свалился далеко в сон. Я долго спал там, неподвижный и лишенный чувств, как тень моя, спавшая за мной.
Когда я вновь проснулся, был тот же день, но позже, и небольшой мужчина сидел возле меня и глядел на меня. Он был хитер, курил хитрую трубку, и рука его волновалась. И глаза у него тоже были хитрые, наверно, от высматривания полицейских. То были очень необычные глаза. Они были отцентрованы без ощутимых расхождений, но казались неспособными бросить прямой взгляд на что-либо прямое, хоть и неизвестно, была ли их любопытная несовместность пригодна для смотрения на кривые предметы. Я знал, что он на меня смотрит, лишь по тому, как была повернута его голова; я не мог ни встретиться с его глазами, ни бросить им вызов. Он был мал собой и дурно одет, а на голове у него была матерчатая кепка цвета бледной семги. Он повернул голову в моем направлении, ничего не говоря, и я находил, что его присутствие меня беспокоит. Интересно, как долго он меня рассматривал, прежде чем я проснулся.
