Здесь рождается личность, уже не раздвоенная между “миром дел” и “миром мыслей”, но единая, способная строить настоящее будущее – для себя и для других. Это и есть рождение настоящей личности – не маски и не статистической единицы, а существа, которое соединяет в себе небо и землю, мгновение и вечность, сердце и поступок. Так формируется человек, который несет в себе уникальный отпечаток вечности, но действует в мире времени. Его решения исходят не из страха или моды, а из глубины, где он встречается с тем, что неизмеримо шире и выше его. А его дела на земле становятся как бы материализацией тонких движений души, окрыленных невидимым светом.
И, быть может, именно в таких точках пересечения внутреннего и внешнего совершается тайное строительство того будущего, о котором мы пока едва догадываемся.
.
ЦАРСТВО БОЖИЕ (s+) ЦАРСТВО КЕСАРЯ
“Царство Божие и царство кесаря” – это не просто слова Спасителя, это глубокая внутренняя дилемма каждого христианина. В нашем сердце сталкиваются два притяжения: одно зовет нас к небу, другое привязывает к земле. Между этими полюсами и рождается боль, порой едва выносимая. Ведь так естественно для нас хотеть быть верным Богу во всем, всей душой и всей крепостью, но и так неизбежно необходимо жить среди людей, работать, платить налоги, выполнять гражданские обязанности, погружаться в дела общества, которое часто чуждо нашему духу. И мы вновь слышим от Христа: “Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу”. Но что это значит для сердца, которое стремится быть неделимым?
Этот разрыв между “кесаревым” и “Божиим” рвет нас внутри. Отсюда тревоги, сомнения, горечь компромиссов и искушение крайностями. Кто-то замыкается в религиозной “крепости”, боясь даже взглянуть на мир, чтобы не оскверниться. Другой, напротив, ссылаясь на необходимость, так вживается в мирские заботы, что постепенно теряет вкус к небу. Оба пути – и бегство от мира, и растворение в нем – по-своему понятны человеческой природе, но оба ведут к искажению образа Божия в человеке. Потому что человек создан быть в мире, но не от мира, дышать Божиим Духом, но ходить по пыльной земле.
Святые отцы учили, что падшая природа расседается на части. Грех вносит двойственность даже в самые благие устремления. Отсюда наша неустойчивость: то рвемся в пустыню, забыв о ближних, то тонем в делах, забыв о молитве. И как соединить это на практике?
На Кресте. Там, где пересеклись вертикаль неба и горизонталь земли, где встретились беззащитная любовь и жестокость человеческой власти, где Царь вечный принял позорное кесарево распятие – именно там свершилось единство противоположностей. Крест есть тайна синергии: Божество и человечество соединились, смерть стала источником жизни, проклятие обернулось благословением. И если мы хотим идти вслед за Христом, нам неизбежно придется войти в этот парадокс. Дух Христов ведет не мимо креста, а сквозь него.
В нас звучат два голоса. Один говорит: “Уйди от мира, он грязен, лжив и не стоит твоей чистоты”. Другой настаивает: “Живи как все, иначе сломаешься, пропадешь”. Но если слушать только один из них, мы не найдем подлинного пути. Нужно различить доброе зерно в каждом: первое хранит верность Богу, второе – трезвость и ответственность. Беда начинается, когда они перестают слышать друг друга.
Бывает, человек настолько сосредотачивается на “царстве Божием”, что начинает презирать “кесарево”. Он отказывается участвовать в общественных делах, осуждает всех, кто “мирской”, становится гордым своей якобы “духовной чистотой”. А в душе растет тщеславие, скрытое презрение, холодность к людям. С другой стороны, иной так погружается в земные заботы, что молитва для него – формальность, а вера – этикетка. Он много делает для общества, может быть полезным, уважаемым, но сердце его пусто и тихо умирает от бессмысленности.
Тут и нужна духовная диагностика. Почему так? Потому что падшая природа боится быть цельной. Нам легче распасться на две половины – церковную и мирскую, воскресную и будничную, чем подвизаться за их единство. Грех – это всегда раскол. А синергия – исцеление, собирание всего нашего существа в Боге.
Святые отцы учили, что нет внешнего разделения: вся жизнь христианина – литургия. Святитель Иоанн Златоуст говорил: “Когда ты выйдешь из храма – храм не оставляй”. Значит, можно и нужно платить кесарю, заботиться о хлебе насущном, трудиться для общества, но с сердцем, принадлежащим Христу. Это и есть третий полюс, который рождается благодатью и трезвением. Когда ни “царство кесаря” не подавляет дух, ни “царство Божие” не становится предлогом для бегства от ответственности. Царство Божие внутри нас утверждается тогда, когда кесарево становится слугой Божией правды.