Молниеносным движением обнял девушку за талию. Хм, не совсем. Будем считать, что промахнулся. Моя ладонь оказалась на ее пояснице, как раз на границе потертых джинсов. Крепко прижал ее к своим бедрам. Провокация в чистом виде, знаю, но мне нужно было понять границы дозволенного.
– Запишем это в твой долг, – выдохнул прямо в подрагивающие в улыбке губки. Потрясающие карие глаза с зеленым ободком распахнулись, малышка замерла, громкий и отчаянный стук ее сердца был слышен даже мне. Но пока она не делала попыток сбежать. – Только учти, – сузил глаза и придвинулся еще ближе, – проценты просто грабительские. Уже завтра ты будешь должна мне два поцелуя, послезавтра – три, через два дня…
– В общем и целом логика мне ясна, – смущенно пробормотала Эва.
– Никогда не сомневался в тебе, девочка, – я с решительным видом потерся своим носом о ее и чмокнул в самый кончик. – Идем, покажу нашу спальню. Там ты сможешь привести себя в порядок. Буду ждать тебя на ужин в семь.
Дверь из прочного композита, стилизованная под антикварное дерево, с тихим шипением закрылась, отрезая мой сладкий соблазн. Тихонько хмыкнул, покачал головой и отправился в свой кабинет. Не мешало бы и мне переодеться. Классические темно-синие брюки и белая рубашка под запонки от какого-то ужасно модного и дорогого (по словам консультанта) бренда. Перед зеркалом в душевой придирчиво рассматривал себя. Налет прожитых лет едва заметно проступал то тонкими серебряными нитями в волосах, то морщинками в уголках глаз и на лбу. Чем старше становился, тем меньше меня волновало насколько молодо или привлекательно я выгляжу. А теперь вот, надо же, пытаюсь оценить сам себя. Моей физической форме позавидуют многие молодые люди, это, вне всякого сомнения, козырь, который со временем смогу использовать. Но сейчас речь шла о моем внешнем облике. И, черная дыра все пожри, мне хотелось нравиться Эве. Раздраженно сорвал полотенце с бедер и швырнул в корзину.
Уже через несколько минут с комфортом расположился в любимом кресле в кабинете и бросил взгляд на коммуникатор. Осталось чуть больше часа до ужина. Пожалуй, бокал виски для храбрости не помешает.
Этот благородный напиток я закупаю у одной небольшой винокурни. Несмотря на определенные сложности, его продолжают изготавливать по старинным рецептам островной части бывшей Шотландии. Удивительно, но они все так же дымят солод торфом и создают непревзойденные бленды. Все те же медные шлемы, все та же медлительность и неспешность, которая, отражается в прозрачных янтарных каплях. Дубовые бочки, совершающие самое настоящее волшебство, преображая ньюмэйки в благородные спирты.
Традиционный тяжелый рокс привычно лег в руку. Первый глоток обжег горло. Я ведь люблю эту девочку все ее жизнь…
Когда Эва только родилась, мне предложили важный пост в военном ведомстве. Молодой, перспективный полковник со всем рвением взялся за службу в Разведывательном управлении Союза Независимых Планет. На одном из совещаний талантливый ученый и инженер, Эдвард Ланс, представлял свою новую разработку. Это был настоящий прорыв в производстве реакторов. Изобретением заинтересовались на самом высшем уровне, нам же была поставлена задача: тщательно проверить устройство, изучить его вдоль и поперек и вынести свое заключение. Тогда меня утвердили в комиссию, и как-то сразу выяснилось, что мы с Эдвардом были, что называется, на одной волне. Постепенно наше общение переросло в крепкую дружбу. Как-то утром он связался со мной и вне себя от счастья прокричал: «У меня родилась дочь!»
Малышку Эву я впервые увидел, когда ей была всего неделя. Эта кроха с потрясающими темными глазками и смешным пушком на голове покорила меня с первого взгляда. Очерствевшее сердце дрогнуло и забилось сильнее от нежности к маленькому созданию. Девочка росла на моих глазах. С каким восторгом она открывала для себя новый мир, с поистине научным любопытством исследовала свою территорию. Когда Эве исполнилась три, ее матери не стало. Эдвард страшно горевал, он никак не мог смириться с кончиной своей обожаемой Лив. Этот сильный мужчина нашел спасение в дочери и работе. Шли годы, мы не слишком часто виделись, в основном из-за моей службы. Иногда мне приходилось месяцами отсутствовать на родной планете, но я всегда следил за жизнью друга и его дочери. Радовался успехам его компании. Восторженно отмечал, как растет самый выдающийся из его проектов (так он в шутку называл Эву).
Вечером, накануне дня рождения дочери, Эдвард позвонил мне. Я как раз только вернулся из очередной длительной командировки. Он радостно приветствовал меня, болтал о каких-то незначительных вещах, а потом вдруг серьезно произнес: «Ты постарел, друг мой». Да, последняя поездка далась мне очень тяжело. Два серьезных ранения и шрам на спине, который до сих пор так и не удалось свести до конца, а Эдвард всегда был очень проницательным.
