Ашкенази продолжает тему с вариациями. Филипп обнял Колетт за плечи… Она повернулась к нему с улыбкой и сказала:
– За буи не заплывать!
Они рассмеялись, но руку он не убрал. В концертной раковине конферансье.
– Как говорится, на улице идет дождь, а у нас идет концерт… Шутка. Синоптики ошиблись. Погода отличная. Но дождь пойдет! Популярная мелодия «Дождь идет» будет сопровождать пластический этюд супругов Ворониных. Прошу приветствовать!
Хлопает зал. Колетт высвобождается из-под руки Филиппа. На его взгляд отвечает тем, что с улыбкой берет его ладони и хлопает ими супругам Ворониным, которые под мелодию «Дождь идет» демонстрируют замысловатые движения…
Открытая экскурсионная машина мчит туристов к озеру Рица. В машине наши герои. Экскурсанты горланят песни. Филипп, он сидит в обнимку с Колетт, валяет дурака и подпевает. Экскурсанты добродушно посмеиваются, глядя на скоморошества Филиппа. Экскурсовод по «матюгальнику» объявляет:
– До озера Рица сделаем остановку у маленького озерца Черепашье. Ширина – семь метров, длина – восемь метров, глубина – шестьдесят метров. Предупреждаю, вода холодная. Смельчаки могут искупаться. Остальные – использовать остановку по своим нуждам.
Хохот экскурсантов.
Мы видим с нижней точки лица окруживших озеро. Среди смотрящих – Колетт, Филипп выныривает из глубины. Камера видит его тело в прозрачной воде.
– Достал до дна, паря? – кричит человек в сандалиях и соломенной шляпе, с полупустой бутылкой водки в авоське.
– Вам это сделать проще, – Филипп кивнул на авоську. – Ап, и ваших нету, – смеется Филипп, вытираясь полотенцем, которое дала ему Колетт…
На Рице Филипп и Колетт пьют вино в компании грузин. Филипп показывает Колетт на большое здание.
– Это бывшая дача Сталина…
Она:
– Я была под Москвой, мне говорили, что его дача была там…
Он:
– У него было много дач. Это одна из них…
Колетт щелкает фотоаппаратом. Поют грузины, и на фоне пения один что-то долго говорит, обращаясь к Колетт и Филиппу. Филипп и Колетт пьют на брудер-шафт.
Вечер в сочинском парке… На открытой веранде танцуют Филипп и Колетт… Они танцуют обнявшись. Он пытается поцеловать ее в щеку. Она отстраняется.
Он:
– Не заплывать! Не заплывать! Не ухаживать! Влюбляться категорически запрещено!
Она:
– Ухаживать не запрещено.
Они сидят перед гостиницей. Почти ночь.
Она:
– Скажите, Филипп…
– Мы же перешли на «ты».
– Скажи мне, почему ты все-таки выбрал именно Сочи? – И взглянула на него.
Он (крупный план):
– Странный вопрос. Сочи – это оазис. Гарантия хорошей погоды. Море опять же, комфорт все-таки. Ты же выбрала Сочи.
– Здесь «Интурист». Это место, куда мы ездим, а ты же мог поехать в другое место…
– Я чувствовал, что встречу здесь очень красивую девушку. «Девушку моей мечты», – пошутил Филипп и запел, встав со скамейки, начал пародировать Марику Рёкк: «Ин дер нахт едер менш кайн нихт аляйне»… – Ты видела эту картину? Тебе повезло. Пошлятина жуткая, но все сходили с ума. А кто твой любимый актер?
– Сидней Порк.
– Не слышал. А почему именно он?
– У него такой приятный акцент. Он южанин и говорит с акцентом.
– Акцент? Как интересно. У нас бы его непременно озвучили другим актером, говорящим без акцента.
– Зачем? Тогда бы он потерял всю прелесть.
В бинокль мы видим купающихся Колетт и Филиппа. Сначала смутно… Рука подвинчивает, подстраивает цейссовские объективы, и тогда резко и крупно в воде мы видим игры молодых людей. Они целуются в воде. Это крупно!.. Два парня на балюстраде. Один с биноклем наблюдает за ними…
Санаторий Дзержинского.
– Ну, все у пакете, Филипп, насколько я понимаю в арифметике, пора доить коров.
– Я вас не понимаю, Алексей Леонидович.
– Ты что меня на «вы»? Отвык? – рассмеялся капитан.
Он лежал в пижаме на кровати своего номера и пил боржоми. Филипп сидел в кресле.
– Признаться, отвык. Вернее, не успел привыкнуть.
– А с ней на «ты» разговариваешь, как будто всю жизнь ее знал. Молодец, вперед далеко продвинулся. Ну а теперь раз-два – и в дамки… Пора, Филипп, пора. Уже три дня осталось…
– Какое сегодня?
– Счет дням потерял? Сегодня шестнадцатое сентября. Смотри голову не потеряй. Ты, часом, не влюбился в нее?
– В роль вживаюсь, как говорится.
– A-а, это другое дело. Вживайся, да поскорее. Она уже спеклась…
– Откуда вы знаете?
– Я все знаю. Солдат спит – служба идет.
– Эта ваша служба, Алексей Леонидович, очень грубо действует. Вчера на пляже рядом улеглись в карты играть, а уши вот такой величины. Пялились на нас. Один обнаглел и подполз прикурить… Я уже не говорю о ней… И мне это все мешает! Что вы думаете, я не чувствую? Меня же все это выбивает. На хрена они мне нужны?
– Они нужны не тебе, а мне. Ты на них внимания не обращай. Занимайся своим объектом. Не нужны они ему! Какой нежный!
– Слушай, ты, перестань со мной разговаривать в таком тоне, понял?! – вспылил Филипп. – А то брошу все к чертовой матери! И скажи своим топтунам, чтоб не лезли. Не нужны они мне, ты понял?!
