Бадылкин, покашливая оперным басом, стал рассказывать о том, что служит в фирме «Золотой шанс», которая занимается (надо же так совпасть!) подбором в России специалистов для работы в Американском фонде астронавтики. Контракт с облюбованным специалистом заключается на срок от двух до пяти лет. Зарплата — от тридцати тысяч долларов в год, в зависимости от сложности темы. Но сначала нужно, конечно, выдержать конкурс — представить оригинальную разработку. Причем чем оригинальнее и полнее разработка, тем дольше срок контракта и выше стартовое жалованье.
— У тебя вроде были интересные идеи насчет кислородных шашек? — напомнил Чубакка. — Конечно, желающих очень много. Но мы с тобой все-таки товарищи…
— А как же! Есть идеи… — окрылился Башмаков. — Может, зайдешь в гости? Расскажу.
— Нет. Я сегодня улетаю, а у меня еще две встречи. Я тебе позвоню. А ты пока напиши. Разработки надо подавать в письменном виде. В двух экземплярах.
— На английском?
— Нет, можно на русском. Кстати, ты не знаешь, как найти Каракозина? Я к нему ездил — там какие-то другие люди живут…
— Не знаю, — пожал плечами Башмаков. — Кажется, он уехал. Насовсем.
— А-а… Сейчас многие уезжают. В этой стране, кажется, трудно жить. Ну, я пошел. Бай-бай!
Башмаков еле дождался окончания смены, примчался домой, не вытерпел — разбудил еще спавшую Катю и рассказал о волшебном появлении Чубакки и его сказочном предложении.
— Тапочкин, ты эмигрант, да? — спросонья спросила Катя.
— Почему сразу эмигрант?! Просто съездим — заработаем…
В тот же день он засел за бумаги. Идеи у него действительно были. Причем не только те, что остывали в едва начатой докторской, а совершенно новые. Это даже смешно: моешь БМВ какому-нибудь отморозку, и вдруг в голове ни с того ни с сего выстраивается изящное техническое решение, над которым бился в «Альдебаране» два года, да так и плюнул. И хочется вбежать в кабинет Уби Ван Коноби, победно положить перед ним листочек с расчетами и услышать:
— А что, любопытственно!
А потом еще и от Джедая:
— Ты, Олег Титанович, молодец!
Теперь перед сном Башмаков вслух начинал мечтать о том, как они поедут в Америку, заработают там денег и по возвращении квартиру оставят Дашке, а себе купят новую, двухэтажную, в элитном доме с консьержкой. Катя подхватывала и фантазировала, что кухню надо будет обязательно соединить арочным проходом со столовой, а на второй этаж пустить хромированную винтовую лестницу, как в квартире у певца Лиманова, женившегося недавно на поэте-песеннике Дмухановском. Браку предшествовало довольно долгое творческое содружество, и вся молодежь одно время напевала:
По телевизору показали передачу о новой эстрадно-семейной паре. В этой передаче Катя и увидела огромную квартиру молодоженов, поразившую ее в самое сердце.
— И никаких обоев! Стены будем красить! — строго предупредила она мужа.
Разработка была уже почти готова, когда внезапно объявился Слабинзон.
— Алло, — раздался в телефоне Борькин голос, — а не хочет ли мистер Тапочкин, в девичестве Башмаков, повидаться со своим другом юности?
— Борька, ты где?
— Я? В гостинице «Метрополь», естественно!
— Приезжай! Бери машину и приезжай!
— Жди.
Башмаков бросился к Кате, та страшно засуетилась, наскоро накрутила волосы на бигуди — и супруги сообща (чего давно уже не случалось) начали стряпать ужин. Почистив картошку, Олег Трудович сбегал за выпивкой в круглосуточный магазинчик. Приготовления были в разгаре, когда за окном раздались странные звуки, напоминающие пожарную сирену.
— Может, опять кого-нибудь взорвали? — предположил Башмаков и выглянул в окно.
Внизу стояла красная машина, выдвигавшая свою длиннющую лестницу точно в направлении башмаковского балкона.
— Кать, горим! — сообщил Олег Трудович.
— Да ну тебя, Тапочкин, — отмахнулась селедочным ножом жена, но на балкон за мужем все-таки побежала.
Край вырастающей лестницы почти коснулся перил, и тут они увидели, как по ступенькам карабкается огромный букет алых роз.
— Ой, я же не оделась! — вскричала Катя и скрылась. Букет приблизился, из-за него выглянул Слабинзон, засмеялся и спрыгнул с лестницы на балкон.
— Здравствуй, фрэндяра ты мой! — Борька крепко обнял друга, исколов шипами.
— Ну ты пижон! — восхитился Башмаков. Восхищение относилось как к способу прибытия, так и к внешнему виду Слабинзона.
— Странное дело — раньше в этой стране нельзя было купить ничего. Теперь все, что угодно. Даже пожарную машину. И недорого — всего сто долларов. Такси из аэропорта стоит пятьдесят. Жена у тебя все та же?
— В каком смысле?
— Ну, время идет — тело стареет, а страсти молодеют!
— Да нет, я консерватор…
— Ты лентяй, а не консерватор. Веди меня к Кате! В конце концов, я тебе жену нашел, а не дядя.
Катя стояла в своем лучшем платье. Волосы, только что освобожденные от бигуди, завивались в пружинистые кудряшки.
— Это вам, my fair lady! — Борька припал на одно колено, протянул цветы и поцеловал Кате руку.
