— В каком смысле?
— В политическом.
— А ты?
— Я монархист, естественно.
— А я сочувствующий, — горько вздохнул Башмаков.
Когда он уходил из банка, охранник снова заставил его положить кейс на транспортерную ленту и даже подозвал напарника. Они с живым интересом уставились на экран, но серые фруктовые силуэты на этот раз раскатились по углам.
— Взяли? — спросила Катя, когда Башмаков пришел домой.
— Пока еще нет. Проверять будут.
— А чего тебя проверять? — удивилась Катя. — Ты же безобидный.
— Не переживай!
— Как же не переживать, если у меня муж безработный?
— Все будет хорошо. Ты Корсакову очень понравился! — первым делом успокоила Дашка, поздно вечером вернувшись домой.
Она теперь постоянно возвращалась поздно, потому что, вдруг спохватившись, поступила на вечернее отделение пединститута и после работы ездила на лекции.
— Возьмут тебя — никуда не денутся!
— Это тебе Садулаев сказал? — со значением поинтересовался Олег Трудович.
— Вот черт, забыла тебя предупредить. А кто тебя про Садулаева спрашивал?
— Герке.
— Ты с этим фон-бароном поосторожнее. Он из команды Малевича.
— А Корсаков?
— Тоже.
— Не понял!
— Выйдешь на работу, все поймешь. Черт, как же я тебя не предупредила!
Башмаков тщательно заполнил формы и анкеты, приложил фотографии, трудовую книжку. Дашка все это отвезла в департамент кадров. Началось ожидание. Он так волновался, что даже хотел сходить в храм Зачатия Праведной Анны поставить свечку, но так и не сподобился. А ровно через неделю позвонил Герке и радостно объявил:
— С тебя гектолитр! В понедельник выходи на работу!
— Наконец-то.
— Наконец-то? Если бы не я, тебя еще месяц проверяли бы!
В понедельник Башмаков отправился в банк. Корсаков принял его, не выходя из-за стола. Не привстал даже, а лишь еле заметно кивнул.
— Куда же мне вас девать? — Начальник почесал пальцем лысину, словно соскреб с полировки мушиное пятнышко.
— В каком смысле?
— В том самом. Вроде отстроились, а мест уже не хватает. Новое крыло только через полгода сдадут. Ладно, посидите пока в кассовом секторе. Там Игнашечкин. Он как раз для «карточников» программирует. Пообщайтесь — полезно будет.
В небольшой комнате тесно, впритык стояли четыре стола. За первым столом в уголочке, отгороженном большим шкафом, сидела кассир-эксперт Тамара Саидовна Гранатуллина, маленькая восточная женщина со скуластым лицом, раскосыми, но не темными, а светлыми недоверчивыми глазами. Судя по рукам, уже начавшим ветшать, ей было за пятьдесят, хотя выглядела она значительно моложе, лет на сорок.
Второй стол, заваленный листингами, проспектами и справочниками, принадлежал Гене Игнашечкину, беготливому пузанчику с постоянно расстегнутой нижней, надбрючной пуговкой на рубашке. Волосы у него были редкие, и, когда он волновался, сквозь светлые прядки виднелась покрасневшая кожа, покрытая капельками пота. Но особенно Башмакова удивила клавиатура Гениного компьютера, покрытая коричневыми кофейными пятнами и обсыпанная сигаретным пеплом. Кстати, сам Игнашечкин никогда не говорил «компьютер», а исключительно «компутер».
Когда Башмаков впервые вошел в комнату, Тамара Саидовна мирно ругала Гену за то, что он по вечерам, когда все уходят домой, самым подлым образом смолит, хотя между ними существует твердое соглашение — в рабочем помещении не курить.
— Саидыч, одну сигарету! Задумался…
— Вы по какому вопросу? — спросила Гранатуллина, увидев Башмакова.
— Я тут, с вашего позволения, сидеть буду, — вежливо сообщил Олег Трудович.
— Курите? — с надеждой спросил Игнашечкин.
— Нет.
— Очень хорошо! — обрадовалась Тамара Саидовна. — Будем знакомиться.
Познакомились.
— Трудович? — хихикнул Игнашечкин. — Значит, отец ваш — Труд?
— Да. Был… Умер месяц назад.
— Извините. — Гена покраснел на всю голову и, стараясь замять неловкость, сказал, кивая на третий стол: — А здесь у нас сидит Вета. Очень серьезная девушка. Она сейчас болеет…
Стол был чист. На нем стоял только компьютер и лежала книга на английском. На обложке мускулистый мужчина страстно лобызал восьмой номер у рыжеволосой вакханки по имени Джен Эйр.
— Том, ты к Вете ездила?
— Ездила. Еле пропустили через три контроля.
— Ну и что с ней?
— Нормально. Бледненькая еще…
Четвертый стол, на самом проходе, был отдан в полное распоряжение Башмакова. Первые дни ушли на обустройство рабочего места. Гена взял над ним шефство, водил к начальству выбивать компьютер.
— А зачем мне компьютер? — удивился Башмаков.
— Дурачина ты, простофиля! Если у человека на столе нет компутера, значит, он жалкая, ничтожная личность.
Компьютер выбили, правда, для начала только «трешку», но все-таки! Потом Гена помог Башмакову поменять кресло. В том, которое досталось Олегу Трудовичу, выяснился дефект: спинка едва держалась в вертикальном положении и откидываться на нее было опасно. Он сначала хотел простодушно взять себе пустующее кожаное кресло болеющей Веты, но Тамара Саидовна очень серьезно отсоветовала.
— Ты знаешь, сколько заплатили за эту рухлядь? — возмущался Игнашечкин, когда они тащили со склада новое кресло. — В два раза дороже, чем стоит. В два!
