Спок вдруг почувствовал, что усики, тянущиеся к болевым центрам, были точно такими, какими их описывала Сола, даже более устрашающие. А усики, пытавшиеся проникнуть в центры удовольствия, коварнее и сильнее всякого представления о них. Они зондировали самые укромные уголки существа, разыскивая все чувства удовольствия и наслаждения, когда-либо уже испытанные или в действительности, или в мечтах и даже те, о каких и не мечталось.
И Спок понял, что центры физических ощущений – не основная цель усиков. Где-то глубоко внутри ее существа скрывался самый потаенный, надежно защищенный центр, посредством которого женщина Зарана может соединиться со своим избранником в нерасторжимое единство, недоступный представительницам других планет. Пробудив к жизни этот центр, Сола, с ее наследственностью и приспособленностью к условиям других миров, приобрела бы такую объединяющую силу, какая до сих пор не проявлялась еще у женщин Зарана.
Вдруг Спок почувствовал, что ее душа совершенно обнажена, доступна и уязвима для всех враждебных сил. Из-за своей раздвоенности Сола оказалась легко ранимой и беспомощной.
Когда-то она сумела оградить себя от всех соблазнов, но ее дьявол-искуситель все же сумел поймать ее, разыскав человека, против которого она не могла устоять. А затем, по случайности или по недосмотру дьявола, появилось и второе искушение – вулканец.
Спок непроизвольно попытался прикрыть Солу, избавить ее от чувства беспомощности, отвлекая на себя зондирующие ее невидимые потоки энергии.
Многочисленные щупальца замерли, как бы присматриваясь и прислушиваясь, затем все необъятное «Единство», управляемое ими, охватило сознание вулканца и направило один из электризующих усиков-щупалец обследовать его.
Спок почувствовал, как усик щупальца все глубже и глубже проникает в него, добираясь до центра слияния, который почему-то стал открытым и уязвимым.
Через какое-то мгновение между ним и Солой возникнет связь, подобная электрической, управлять которой будет «Тотальное Единство».
Спок резко отпрянул от силового поля. Это было единственное, что он мог сделать: не допустить мгновения слияния. В ответ некая чудовищная сила швырнула его наземь, лишила всякого движения.
В дальнем конце коридора та же самая сила навалилась на Солу, поставила ее на колени. С трудом подняв отяжелевшую голову, Сола обернулась, посмотрела на Спока долгим взглядом. В нем не было упрека, было лишь понимание того, что вулканец должен был удостовериться в правдивости ее слов. И удостоверился: теперь он знал, что не может идти с нею.
Сола поднялась с колен и, не оглядываясь, пошла дальше. Вскоре она исчезла за поворотом.
Спок долго не мог придти в себя и, проводив взглядом Солу, не сразу встал на ноги. Зато за время своей беспомощности он окончательно осознал, что вторгся в запретный для него мир, испытав то, чего не должен был испытывать. Этого нельзя было ни скрыть от себя, ни отрицать, ни примириться с ним, как примирился Спок со всеми запретными чувствами за все прошедшие годы. Вот и наступила расплата.
Долой чувства, они недопустимы. Вернуться к самодисциплине и привести себя в наилучшую форму.
Настроиться на поиски Кирка.
Вулканец узнал теперь силу, против которой выступила Сола, и не мог допустить, чтобы эта сила завладела капитаном и задействовала его против Солы. Если это случится, ни у кого из них не останется надежды. А капитан готов пожертвовать собой и ради корабля, и ради Солы и Спока. Надо спешить.
Расслабившись и погрузившись в получувственное, в полусознательное состояние чистого инстинкта, вулканец повернул назад и пошел по коридору, не зная куда, доверившись тому, что уже не раз помогало ему в поисках.
Если поиски еще имели смысл, если Кирк не заключил еще сделку…
Оставалась надежда, что капитан чувствует, как зол на него Спок, что до него доходит вся сила гнева вулканца.
Сола предстала пред юношей, стоящим на страже у двери.
– Проводи меня в ваш Центр, – попросила она.
У стража были светлые золотистые волосы, он был очень молод и серьезен. Его серо-голубые глаза казались печальными.
Кажется, юноша пытался преодолеть контроль «Тотального Единства» и сейчас проявил интерес к появившейся перед ним женщине.
– Я не ждал тебя, – сказал он. – Что тебя привело сюда?
Сола улыбнулась, глядя в его молодые и печальные глаза, не спеша с ответом:
– Я расскажу тебе, но позже. Как тебя зовут?
Юноша посмотрел на нее так, словно давно уже забыл, когда ему задавали этот вопрос. Но вопрос, видимо, напомнил о том времени и той жизни, когда его имя еще что-то значило, а сам он был человеком, а не элементом «Единства». Не задумываясь, юноша ответил:
– Аргунов.
Взгляд его тут же затуманился от легкого болевого предупреждения, напоминающего о том, что элемент системы выпадает из общего ряда. Но «элемент» вспомнил свое имя и не хотел с ним расставаться: юноша потряс головой, словно прогоняя наваждение и, посмотрев Соле в глаза, спросил:
– А как тебя зовут?
– Сола Тейн, – ответила она и увидела, как его глаза мгновенно просветлели, наполнились радостным удивлением.