Через мгновение ты легонько качнулся к нему и обратно. Не испытав неприятных ощущений, повторил, снова повторил, похоже, начал входить во вкус, пока еще не кайфуя так, как описывали на форуме, но и не испытывая дискомфорта. Вадим подхватил темп, выходя почти целиком и погружаясь вновь, при этом попеременно заглядывая в глаза и целуя. И вдруг стало хорошо, действительно хорошо, очень хорошо, ты уже без смущения подмахивал снизу, насаживаясь на толстый член, полуприкрытые глаза затуманились, с губ срывались жаркие стоны, хотелось взять в руку свой член и отдрочить хорошенько, но он, зажатый между вашим животами, был недоступен. Ты выгибал спину, желая быть еще ближе, прижиматься еще теснее. Низ живота скрутил спазм, ты закричал, кончая, непроизвольно сжимая мышцы, провоцируя кончить и Вадима. С хриплым стоном он дернулся в последний раз и затих на тебе.
- Спасибо, мой милый, мой хороший, - прошептал, жарко целуя губы, глаза, подбородок.
***
Хотя, наверное, немного наивно с твоей стороны считать, что три слова способны настолько изменить твоего любовника. Ты вздохнул, потер руками лицо, выключая воду, вытерся белоснежным полотенцем, других Вадим не признавал, повязал на бедрах и с замиранием сердца открыл дверь.
На глаза навернулись злые слезы, обида жгла изнутри.
Никого.
Похоже, нет у вас будущего.
Никакого. В душе образовалась пустота, которую, ты знал, никто и никогда не сможет заполнить. Значит, Вадим решил, что ты не стоишь. Зачем тогда это все?
Ты, шатаясь, словно пьяный, побрел к кровати, сел на угол, опустил голову, как при приступе тошноты, провел рукой по волосам. Было плохо, очень плохо. Хотелось плакать, хотелось крушить все вокруг, ломать мебель, обдирать дорогущие дизайнерские обои, бить стекла… Удерживало только врожденное чувство прекрасного и то, что это, все-таки, твой интерьер. Интерьер, которым ты жил, которым бредил, который буквально бросил к ногам любимого. Но за это любовь не купишь. Ты обхватил себя руками за плечи и начал тихо раскачиваться, не обращая внимания на дорожки слез.
И тут дверь тихо отворилась. Ты вскинул голову.
========== Глава 11. Послевкусие ==========
Ты лежал на спине и смотрел в потолок, мозг отказывался принимать происходящее. У тебя только что был секс с мужчиной. Называя вещи своими именами, тебя все-таки поимели. Причем до свадьбы и без обязательств. Теперь ты гей? Нет, наверное, все же би. Представил жену обнаженной, и ничего. Раньше срабатывало, а теперь – ничего. Раньше ты так на мужиков на пляже смотрел, фасон плавок там, степень развитости мускулатуры, так, от нечего делать, без какого-либо эротического подтекста. А теперь так с женщинами. Видимо, гей, гей одного мужчины…
Вадим, опираясь головой на согнутую в локте руку, с жадным вниманием на холодном лице всматривался в мелькавшие на лице любовника, наконец-то любовника, эмоции. Теперь он мог поздравить себя с убедительной победой, поставить галочку напротив имени Дэна и пойти дальше, но почему-то решил задержаться. Что-то в Дэне его глубоко цепляло, возможно, его непосредственность, открытость, честность, редкая порядочность, в конце концов. Дэн красив, спортивен, умен и неплохо образован. В общем, достойный во всех отношениях партнер. Так хорошо ему давно ни с кем не было. Конечно, это никакая не любовь, Вадим вообще считал себя не способным на глубокие чувства к другому человеку, к деньгам, к власти, да, но не к человеку. Но с Дэном было хорошо не то слово, обладать Дэном оказалось даже лучше, чем он себе представлял. Вадим поставил себе новую задачу: раскрепостить и влюбить в себя Дэна. Зачем? Он и сам пока не разобрался, но очень хотелось. А всего, чего хотел, Вадим Воронин неизменно добивался.
Вадим провел рукой по твоим волосам, приласкал подушечками пальцев скулы, подбородок, обвел контур губ, вызвав непонятные ощущения. Ты повернул голову и встретился с нежным взглядом карих глаз.
- Ты как? – спросил ласково.
- Нормально, - прошептал в ответ. Вадим наклонился поцеловать, но ты увернулся, перекатился по кровати и встал.
- Дэни, ты далеко?
- В душ, – и, видя, что Вадим тоже поднимается, добавил. – Один. Вадик, мне надо побыть одному немного, переварить…
- Я понял. Жду тебя, – он улыбнулся так ясно и лучисто, что у тебя сердце зашлось от незнакомой невыразимой нежности.
