Люди с полюса «антиидеал — другой» (беглецы из одного социального окружения в другое, завистники, мстители, фанаты, мизантропы, бунтари и другие) также стоят на позиции силы. Но ими движет не чувство превосходства, а слепая ярость — они пока не завоевывают, а только не смиряются и оказывают сопротивление.
Полюса «идеал — я» (положительный), «антиидеал — другой» (отрицательный) лежат в одной системе, для которой в целом характерна наступательность, агрессивность, экстраверсия. Экстраверсия в данном случае — прорыв из внутреннего мира в мир внешний под напором выношенных идей, распирающих страстей.
Люди с полюса «антиидеал — я» свои усилия направляют на самосовершенствование (волевое, профессиональное, нравственное). Они находятся в поиске себя, истины, пробуют пределы своих сил, о которых еще не ведают или с недостатком которых не смирились. Люди с полюса «идеал — другой» ищут в окружающих, особенно в своих кумирах, одобрения, взаимности, уважения, любви, знаний. Они верят истово, служат честно, любят преданно. Полюса «антиидеал — я» (отрицательный), «идеал — другой» (положительный) лежат в системе, для которой характерна позиция слабости. Эта слабость состоит в дефиците к настоящему времени того, что необходимо для осуществления будущего идеального существования, слияния со своим идеалом. Эта слабость проявляется в недостатке самопризнания или признания другими факта достижения идеала. Людей здесь отличает интровертированный способ существования, углубляющий внутренний мир человека непрерывным процессом то положительных, то отрицательных переживаний (бросает то в жар, то в холод), скрываемых, как правило, от посторонних глаз.
Системы «идеал — я» — «антиидеал — другой» и «антиидеал — я» — «идеал — другой» не изолированы. Бывает так, что людей, совершенствующихся на полюсе «антиидеал — я», слава поднимает к полюсу «идеал — я». И начинают они жить уже другой, экстравертированной, жизнью проповедников или завоевателей. Люди, растерявшие идеалы на полюсе «идеал — другой», часто мигрируют на полюс «антиидеал — другой». Те же, кто потерпел крах на полюсе «идеал — я», учиня немало бед и зла, не ведая, что творили, уйдут каяться, замаливать грехи к полюсу «антиидеал — я» и т. д. Впрочем, возможны любые варианты переходов и всевозможные сочетания. Например, совмещение в одном лице «я — антиидеал» (допустим, в отношении своей внешности) и «я — идеал» (допустим, в отношении своего ума) или «идеал — другой» (допустим, в отношении внешности своей возлюбленной) и «антиидеал — другой» (допустим, в отношении свойств характера своей возлюбленной)…
Нередко человек пребывает в раздвоенности между теми или иными полюсами. Всмотримся в лица тех, кто застрял между полюсами «идеал — я» и «идеал — другой». В лица двуликого Януса. Одно, развернутое к полюсу «идеал — я», — физиономия хама, демонстрирующего мощь свою перед слабостью других, требующего, берущего, но не дающего. Другое, ориентированное на полюс «идеал — другой», — физиономия угодливого раба.
Рассмотрим теперь, на примере конкретной биографии, процесс смены идеалов и антиидеалов. Воспользуемся заметками И. Беляева о лидере иранской революции 1979 года аятолле Хомейни.
Антиидеал — другой: «Отца Хомейни убили, когда ему не исполнилось и полугода. Он погиб в схватке с людьми претендовавшего на его землю помещика Хишмета ад-Дола, близкого друга полковника Резы хана — того, что в 1925 году стал шахом Ирана и основал новую династию Пехвели. К тому времени уже армейский генерал, он надел на свою голову корону „царя царей“… Завещание матери будущего аятоллы было кратким — „Мщение!“ За смерть отца. Здесь уместно напомнить, что у шиитов заветы родителей очень почитаются. Все истинно сущее доверяется только кровным родственникам. Исполнение воли самых близких из них — родителей — считается подвигом…»
Итак, лейтмотив жизни — месть. Мстить могущественным людям можно только с позиции собственной социальной силы. Однако путь наверх в мир светский закрыт. Остается другая реальная сила — духовенство. Направление развития — от полюса «антиидеал — другой» к полюсу «идеал — другой»: «В школе Хомейни — прилежнейший из учеников. Он любимец учителя. Особо преуспевал в письме и сочинениях. Довольно рано у него прорезался интерес к сочинениям великого поэта ширазца Хафиза. Хомейни в душе сам мечтал стать стихотворцем. Уже после окончания школы писал газели. Великолепно знал, что духовные иерархи Ирана, в чей круг Хомейни уже тогда решил попасть — без великой цели нет великих дел! — относятся к поэзии крайне неодобрительно, тщательно скрывал свою страсть к поэзии».
