Поочередно входили в комнату, где расположился парикмахер, под радостные возгласы товарищей возвращались с совершенно лысыми головами. Умело делая свое дело, мужчина в белом халате за считанные минуты успевал «обработать» парня и отослать за другим.
Услужливый человек с готовностью встретил Миркова, предложил занять кресло у большого зеркала.
– Да-а… – посетовал, бросив взгляд на голову парня, – слабенький у вас волос. Хороший волос – это богатство, – он включил машинку, и Саша увидел, как в три движенияголова стала совершенно голой.
По указанию мичмана парни направились в соседнее здание, где их встретило сытое лицо довольного службой матроса. Он долго смотрел на всех со слащавой улыбкой, после чего неторопливо предложил всем снимать одежду и бросать в дальний угол, лениво указал рукой. Личные вещи следовало положить на табуретки и раздетыми отправляться в ту дверь. «Там помоетесь, а выйдете через другую дверь», – пояснил он и спросил, все ли поняли.
– Как раз пора уже помыться, – обрадованно отозвались голоса.
Полюбопытствовали об остававшейся здесь одежде. Матрос ответил, что она более не понадобится. Все зашумели, беспокоясь об отсутствии новой одежды.
– Это не ваша забота. Брать с собой ничего не надо. Мыло там есть.
– А полотенце?
– Полотенце вам не положено, – процедил высокомерно служивый.
– Почему? – раздались возмущенные голоса.
– Потому что не положено, – нажал он голосом крепче, демонстрируя силу власти. – Все. Раздевайтесь и идите мыться.
Полные надежды на долгожданную помывку, ребята прошли в холодную комнату с душевыми кабинками. Но все попытки поиска горячей воды ничем не увенчались, с силой била только холодная.
– Что они себе думают? – возмущались громко парни, прыгая под холодными брызгами.
– Неужели нельзя дать горячую?!
– Горячую давайте! Я не собираюсь из-за вас здоровья лишаться!
Но как ни старались новобранцы, громкие крики возмущения остались без ответа. Не выдержав, один подошел к двери и, барабаня кулаком, заорал, чтобы дали горячую воду. В ответ – молчание.
– Да что, они спят, что ли?! – негодовали парни.
– Куда они пропали?!
– Вот так помылись!..
Окончательно оставив мысль о помывке, все двинулись к выходу, но дверь оказалась заперта.
– Давайте выломаем ее к черту! Тут же околеть можно! – кричали голые парни. – Они, наверное, издеваются над нами?!
– Эй! Там!.. Заснули, что ли?! Тут же околеть можно! А ну давайте посильнее нажмем! Может, они услышат. Или там никого не-е-т?..
Ребята кричали, барабанили руками и ногами, надсаживали дверь плечом, но противная сторона молчала. Немногие, в том числе и Мирков, составили пассивную половину, которая молчала, сдержанно выжидая неминуемого разрешения.
– Да что они там – вымерли, что ли?..
– Вот так попа-а-али… Может, про нас забыли?
Странная ситуация усугублялась тем, что они могли оставаться в холодном кафельном мешке неопределенно долго, чего им, голым, естественно, не хотелось. Холодея, испуганно собрались у стены в ожидании благополучного исхода.
И когда, полные недобрых намерений, бросились на шум отворившейся двери, выкрикивая угрозы, увидели совершенно равнодушную, только что оторвавшуюся от подушки жирную физиономию матроса.
– Чего орете… – повысил он голос, – еще молодые, чтобы так разговаривать, «карасня». А то я могу и по другому.
– Да сколько можно ждать?! Подохли, что ли?! Издеваетесь над людьми!
– Сколько надо – столько и будете ждать. И полегче на поворотах, – матрос стал грозен до неприятного. – Кто это еще не понял? Теперь говорить буду я. Выходите вперед по коридору и там делайте все, что вам прикажут! Всем понятно? Идти по одному, друг за другом, до самого конца. Первый надевает трусы и идет дальше.
Поочередно все тупо напяливали на себя одежду, подгоняемые раздатчиками и следовавшими вслед обеспокоенными парнями. Обмундирование было новое и до того топорщилось и пыжилось на худых телах, что причиняло массу неудобств. Каждому полагалась груда различного тряпья, которая, громоздясь, выросла на руках пирамидой до самого подбородка. Надрывая руки мешавшей глядеть вперед одеждой, новобранцы слепо двигались короткими шажками.
С ботинками через плечо потный Мирков добрался до места, где оставил пачки лезвий. Наклонясь с большим трудом, он освободил руки от тяжести тряпок и подошел к табурету. Повсюду пошарил руками, но среди прочих мелких вещей обнаружил лишь половину. Хотел обратиться к хозяевам комнаты, но, взглянув на самодовольные рожи, понял, кто виноват. Те только ухмылялись, скрытно пере шептываясь, бросали властные взгляды на несчастного и других, заметивших пропажу. Осознание бесстыдного воровства оскорбило Александра, он хотел громко высказать свое недовольство людьми, таскающими вещи у своих же товарищей. Однако, осознав неравенство сил, отступил, вынужденный вернуться к оставленной на полу ноше.
Принятие присяги сулило перемены в курсантской рутине. В сущности, никто не знал, что затем грядет, но все вымученно ждали упорядоченности быта.
