«Вроде бы поверил» - успокоил себя в мыслях Виктор.
Вошёл в квартиру. Пол гостиной был сплошь застелен мягким красным ковром. Стола посередине и стульев вокруг него, как обычно бывает в доме, Виктор не увидел, потому что почти всё пространство занимал огромный рододендрон. Широкая его ветвь даже достигала столика, на котором стоял телефон и стопка чистой бумаги. В свободном углу был диван, а над ним, на стене, до самого потолка, - такой же красный, как на полу, ковер. На нём висела всякая всячина: охотничье ружьё, рожок, оправленный в серебро, множество рыбацких блесен, которые ловили солнечные зайчики.
Виктор обрадовался: значит, не ошибся, подсознательно чувствовал, что это тот Москаленко, на которого думал. Засмотрелся на блесны, сказал:
- Гляди-ка, сколько здесь всего!
- А вы не охотник? - как-то якобы двусмысленно спросил Москаленко.
Виктор улыбнулся:
- Нет... Немного - рыбак.
- На что больше рыбачите?
Виктор вспомнил, как ловил Павел, и ответил:
- В основном на удочку, а иногда и на спиннинг, когда нет наживки - знаете, как трудно её доставать. Лещ, например, хорошо на красного червячка клюёт, а где его возьмёшь? А ещё если есть напарник...
- А вы что, рыбачите один? Нужно иметь хорошего друга.
Аж задрожал Виктор, когда это услышал: великая вещь - чутьё! Разве не интуиция ему подсказала, что здесь и при чём? Теперь Москаленко подтверждает догадку... Спросил, будто безразлично, будто лишь для того, чтобы что-то сказать:
- А у вас, конечно, такой дружок есть? И молодой, с собственной машиной...
- Странно, вы уже знаете?
- Надеюсь, это не секрет?
- Какая тайна! Мы же не браконьеры, чтобы нам таиться... Правда, в семье не всем нравится. Жена до сих пор ругается, что я всё время провожу у воды. А внучка - погладил старик по головке Славку, - и сама уже просится рыбачить, да мать не пускает: простудишься, утопишься...
Показал на диван, пригласил садиться. Сам сел рядом с ним и сдержанно вздохнул: - Так что вас интересует?
- Чтобы о жизни своей рассказали. О революции, конечно, гражданской войне.
- О гражданской, говорите? Может, об Отечественной?
Согласился Виктор:
- Как хотите... начните с Отечественной. То не такое далёкое время, лучше запомнилось. А о революции всё больше реликвии говорят - не так ли?
Старик не ответил, а Виктор не удержался:
- И у вас, наверное, есть какое-то такое оружие?
- Что вы имеете в виду?
- Оружие, ничто другое.
Москаленко пристально посмотрел на гостя.
- Охотнику разве без оружия можно? - показал на ковёр, на котором висело ружье. И с гордостью добавил: - Винчестер! И на диких кабанов, и на зайцев... А в Сибири, если хотите знать, ходил и на медведей!
«Что-то он крутит!» - рассердился Виктор. – «Сам делает из меня дурака.»
- Ладно, что вы хотите? - спросил Москаленко.
- Покажите мне свой наган.
- Какой наган?
- На котором на серебряной пластинке выгравировано: «Отважному бойцу революции Ивану Москаленко.»
Старик снова пристально посмотрел на него и вдруг рассмеялся:
- А вы считаете, что я - тот самый Москаленко?
- Надеюсь, что тот.
- Странно.
- Что тут странного?
- Для вас, может, и ничего, а для меня странно. Не могу понять: или вы ошиблись, или намеренно... Простите, но похоже, что вам больше нужен наган, чем герой революции. За одним и другим обратились вы не по адресу. - Старик поднялся, и сел снова: - Не верите мне? Будете делать обыск? Прошу вас. Покажите ордер...
Виктор покраснел до самых ушей. А Москаленко сразу почувствовал себя свободнее.
- Не стесняйтесь, молодой человек. Бывает, чего же?
- Простите.
- Ничего... Скажу вам, я сам - бывший журналист. Наверное, вы просто из милиции. Ищете оружие.
Признался ему Виктор:
- Да, по одному делу. Здесь, по соседству с вами, вчера вечером убили молодую женщину. На полу был наган...
Москаленко подал ему руку:
- Не сомневаюсь, преступника вы найдёте.
- Обязательно.
- Буду рад узнать. А будет время - пожалуйста, поедем вместе на рыбалку - знаю одно очень хорошее место, где щуки берут, особенно с осени.
Виктор, ничего не говоря, направился к двери. Стыдно и обидно было на душе. Перед самим собой, перед Москаленко. И будто всё ещё продолжал со стариком разговор:
«Сам себя в беду завел, дурак! А всё - из-за поспешности. Да ещё и назвался журналистом - честное слово, словно какой-то мальчишка!»
«А мне понравилось: ты действовал, как мог. И не твоя вина в том, что наткнулся именно на старого газетного волка. Другие Москаленко, уверен, журналистами не будут.»
«К другим я уже и не пойду!»
«Всякое дело надо доводить до конца, коллега...»
«Уставший я... Целую ночь не спал - да и что пришлось за ночь пережить!..»
Хоть на какое-то время хотелось побыть наедине с самим собой, чтобы овладеть чувствами. И повернул на набережную реки.