Они изрядно поблуждали по темным и грязным улочкам. Вышли к обшарпанному низкому помещению, похожему на старую, давно вымершую солдатскую казарму или на забытую конюшню. Прошли по длинному коридору. Впереди двигался Ростов, зажигая спички. Стояла непривычная тишина, и Заборов уже стал сомневаться, туда ли они попали. Ростов чиркнул спичкой еще раз, осветил номер комнаты и, с облегчением вздохнув, постучал.
На стук никто не ответил. Толкнув дверь плечом, Ростов ступил за порог и разочарованно произнес:
— Пусто. Вот дьявольщина.
— Там кто-то есть, — возразил Заборов и зажег спичку. — Вон, на полу, за кроватью.
Они подошли ближе, присели на корточки возле лежащего человека с неестественно повернутой головой.
— Кажется, мы имеем шансы попасть в неприятную историю, — сказал Ростов.
— Похоже, — согласился Заборов, подымаясь.
Ростов присмотрелся к луже крови, потянул носом:
— Только что зарезали. Перед самым нашим приходом. Идемте, Леонтий Михайлович, пока не нарвались на неприятность.
...Ночь стояла беззвездная и тихая. Они быстро зашагали прочь, поминутно оглядываясь.
Настроение у Заборова было такое, словно его переехал грузовик. Всю дорогу он как воды в рот набрал. Ростов смотрел в окно и нервно тряс коленкой. Некоторое время вагон шел рядом с японским автомобилем, в кузове которого на скамейках сидели русские солдаты в китайской форме и пьяно горланили песни.
— Нечаевцы, — кивнул в их сторону Заборов. Помолчал. — Тоскливо что-то мне, Артур Артурович, ей-богу, прямо хоть в петлю лезь.
Ростов присмотрелся к нему:
— Вы нездоровы. Вид у вас... Советую, как врач, калошами не пренебрегать.
— Калоши? Опротивело все. Глаза бы не глядели на белый свет, прости меня, господи. — Высоко над городом в просветах между черными облаками мелькала луна. — Вот гляжу на это светило, и выть хочется. Аж скулы сводит. Вы были сегодня в советском консульстве?
Ростов молчал, как будто решал, признаться или не признаться.
— Вам это интересно? — наконец спросил он.
Заборов смешался. Легонько провел подушечками пальцев по искусной резьбе на набалдашнике трости.
— Извините, это я так. Ко мне сегодня Дзасохов заходил. От него узнал. За вами ведется, наблюдение,
— Меня это не страшит. Пусть себе наблюдают. Они за всеми наблюдают. Надо ведь хлеб оправдывать.
— Они считают вас, — Заборов наклонился к Ростову, — агентом ГПУ.
— Спасибо за откровенность.
— Пустяки, — отмахнулся Заборов.
— Я действительно бываю в советском консульстве. Врачую Павла Константиновича. Это всем известно.
— И все же я бы на вашем месте поостерегся. Шутки с ними плохи.
— У меня нюх. Подождите, я его еще возьму за жабры. — Щеков большеголовый, лысый, белесые, как у теленка, брови и ресницы, челюсть квадратная с оттопыренной нижней губой, короткая шея и узкие плечи. Смотрит не моргая, потому его и прозвали Бульдогом. — Вот однажды, — Щеков сложил на животе руки и поднял взгляд в потолок, — служил один ферт, с тремя звездочками на погонах, в любимцах барона Энгельгардта ходил. Уж кто-кто, а барон понимал толк в людях. Происхождение этого ферта благородное, голубой крови. Вот, значит, промеж них и завязалось уважение друг к другу. И ведь, гад, не раз бывал у красных и сведения добывал такой важности, что другому и не снилось. А потом, как до дела, попадаем впросак. Деникин рвет и мечет. И ведь, стервец, подстроит так, что не он виноват, а генералы. Стал я к нему присматриваться.
Был у барона заместитель, полковник Волосатов, царствие ему небесное, вздернули большевички в Иркутске, доложил я ему свои соображения. Начали наблюдать за фертиком. И что вы думаете? Вывели на чистую воду. Привели к барону. Он и спрашивает: «Чего это ты, братец, подло так поступил со мной?» Спокойненько спрашивает, а сам белее стены. А тот отвечает: «Это не я, а все вы, подлецы, против народа идете». Барон говорит опять же спокойненько: «Мужественный вы человек. А таких людей я очень уважаю, потому дайте ему наган с одним патроном, отведите в пустую комнату».
Я его хотел своими руками придушить, да разве с бароном поспоришь? Отвели его куда надо, дали наган с патроном, — Щеков вперил взгляд в Дзасохова, — так что он, подлец, сделал?
— Что он сделал? — заинтересовался Дзасохов, черкая карандашом квадратики и прямоугольники.
— Выбил окно, застрелил начальника караула Салпанова — и дай бог ноги. Вот что он сделал, подлец.
— Убежал? — удивился Дзасохов.
Щеков подобрал губу, стряхнул пепел под ноги.
— От меня еще никто не бегал. Хотел я его, кроме того, вздернуть на осину, да тут красные нажали. Это я к чему? Меня не проведешь на мякине. Я — стреляный воробей.
— Как фамилия того ферта?
— А черт его знает. Что, он под настоящей работал? Был Русин, а на самом деле не знаю.
«Бульдожья действительно хватка. Авось выйдем на резидента. Чем черт не шутит», подумал Дзасохов.
— Ты вот что, веди его сам. Понял?
— Понял, Игорь Николаевич. Как не понять.
