...На мостовой до сих пор темнели засохшие пятна крови. Газеты сообщили об инциденте скупо, но можно было догадаться, что белогвардейцы потерпели поражение. Если вчера Заборов смотрел на схватку с досадой, то сегодня его не покидала мысль о тех, кто тройной шеренгой встал на защиту советского консульства.
Город утонул в сырости, тянувшей с Сунгари.
Ноги сами принесли его к бару «Морозко». Вечерами здесь за стаканом водки собирались писатели, поэты, окололитературная публика. Здесь спорили, гадали о будущем, плакались в жилетку и скандалили.
— Осталось немного. Это, господа, почище Октября будет. У-у-у... Бриан так и сказал Чичерину, мол...
— ...Такие, как Борис Каверда, являются движителями истории. Да, да! И не спорьте! Войков не последний. Мы здесь ублюдничаем, а там действуют.
— А кто вам мешает? Гранату в карман — и снова на Новоторговую. Глядишь, и в историю войдешь.
— А вы не ёрничайте! Я только вчера там работал.
— Легче стало?
— А идите вы...
— ...Золя, Золя! Да он и Чехова за пояс заткнет. Осталось дописать одну главу. Так и назвал: «Белые и красные». Талантище! Сто тысяч франков получит!
— ...Кровь стынет в жилах, когда доходишь до этих строк: «И словно к сердцу прикоснулось холодное тело гадюки...»
К Заборову неслышно подошел официант:
— Что закажем?
— Нет, ничего. — Он поднялся и направился к выходу. Захотелось побыть одному, поразмышлять.
У верстового столба по дороге в Чанчунь Лескюр увидел нахохлившуюся фигуру в плаще, с поднятым воротником. Лескюр затормозил и дал задний ход.
— Леонтий Михайлович? — спросил он, вытаскивая губами сигарету из пачки.
Заборов секунду-другую изучал Лескюра, потом решительно обошел автомобиль спереди и сел рядом.
— Господин Бойчев передал, что вы пожелали встретиться со мной. Как вы сюда добрались?
— На поезде.
— Ах да. Тут ведь неподалеку станция.
— Куда мы сейчас?
— Куда хотите.
— Так, значит, вы и есть тот, кого ищет Бордухаров?
— Я не знаю, кого он ищет.
— Резидента советской разведки.
За лесом виднелось полотно железной дороги, круто уходящей на юг. Над железнодорожным составом, медленно ползущим, сверкая остеклением кабины, кружился аэроплан.
— Германского производства техника, — сказал Заборов. — У них тут неподалеку аэродром, где аэропланы собирают. Инструкторы немцы, а летчики китайцы.
Лескюр мельком взглянул в сторону железной дороги.
— Вы действительно француз?
— А разве это меняет дело?
— Вы правы.
Лескюр пытался завести мотор, но безуспешно.
— Правая свеча заплывает.
— Вы что, механик?
— Нет. Просто эта машина моя. Ее купил у меня через Ростова недели две назад молодой поляк.
Лескюр весело рассмеялся. Глядя на него, рассмеялся и Заборов. Он вылез и сам прочистил свечу.
— За лесом военный пост, — предупредил он.
— А мы туда не поедем. Мы свернем в лесок.
Автомобиль запрыгал по неровностям дороги. Остановились на небольшой полянке, густо поросшей ярко-красными лилиями.
— Скажите, вы действительно верите в эту авантюру с лотерейными билетами?
— Вы с первого раза слишком много хотите от меня. Я и так перед вами как на ладони.
— Извините.
— Гамлет — чья работа?
— Это подставка Бордухарова. После этого он отвязался от вас.
— Тогда зачем его убрали?
— Чтоб придать достоверность этой провокации.
— А его брат Мефистофель?
— У него действительно был брат. Но погиб еще в восемнадцатом.
Лескюр снял с баранки руки, стянул перчатки.
— Давайте пройдемся.
Из-за туч выглянуло солнце. Заборов снял плащ и бросил его на сиденье.
— На все идут, негодяи. Вот вам метод их работы. Если вы думаете, как мне сказал Бойчев, что в розыске вашей семьи мы приняли участие для того, чтобы заполучить вашу агентурную сеть в Японии, то ошибаетесь. Мы обратили на вас внимание только потому, что вы близки к антисоветскому центру белой эмиграции. Прежде чем предложить работу на советскую разведку, вас изучали и пришли к выводу, что внутренне вы далеки от Семенова и иже с ним. И продолжаете жить по инерции. Вы тяготитесь своими обязанностями. Разве я не прав?
Заборов нагнулся, сорвал цветок. На вопрос не ответил.
— Немаловажную роль сыграло и то, что вы кадровый разведчик. О вашей трагедии в семье узнали совсем недавно. Мы поняли сразу, кто стоит за этой фальшивкой. Они купили ее у Малькова. Ростов нашел его, и он сознался в лжесвидетельстве. О посещении Ростовым Малькова кому-то стало известно. Сами понимаете кому. Малькова убрали. — Лескюр выдержал паузу. — А затем они взялись за Ростова, боясь, что он, докопавшись до первопричины, предаст гласности всю эту гадкую и омерзительную историю. — Лескюр помолчал, закусив губу. — Вам известно, что Артур Артурович имел сына?
— Да, я знаю.
— И что он погиб?
— Да.
— А ведь сын его служил у Калмыкова, известного палача. Двадцать лет с небольшим парнишке... А отец патриот. Верен остался России. Отец и сын по разные стороны баррикады...
Они долго молчали.
— Я знаю, вы давно знакомы с Артуром Артуровичем.
