— Если она не вооружена, то это еще не армия, — сказал Лескюр, закуривая новую сигарету. Косьмин шире открыл окно. — Или я чего-то не понимаю.
— В принципе вы правы. Армия без оружия — это не армия. Это было бы понятно в условиях России. А здесь мы не дома. Здесь на нас не работают патронные заводы.
— Понятно. В таком случае у кого вы собираетесь закупать оружие?
— Конечно, не у китайцев. У них самих один наган на роту. А какое это имеет значение?
Лескюр дернул плечом, мол, странный вопрос.
— Значит, какое-то значение есть. Можете, конечно, не отвечать. Я не настаиваю и прошу извинить, если допустил бестактность.
Он не видел, как Косьмин осуждающе покачал головой, глядя на Бордухарова, и тот понял его:
— Допустим, у японцев.
— Если деньги на приобретение оружия даст наша фирма, то с условием: приобретать его вы будете опять же только через нас. Мы коммерсанты, господа...
Бордухаров перебил:
— Практически получается, денег ваших мы не видим, но оружие имеем?
— Вы правильно мыслите...
— Нам бы хотелось, — на этот раз перебил Косьмин, и Лескюр отметил, что им, когда речь идет о деньгах, изменяет выдержка, — чтоб этими деньгами мы сами распорядились.
Лескюр положил в футлярчик пилочку, вытянув перед собой руку, полюбовался ногтями.
— Нам это невыгодно, — мягко улыбнулся. — Вы делаете политику, мы делаем бизнес. Я еще не все сказал. Итак, мы даем вам заем, оформляем сделку, а вы обязуетесь дать нашей фирме самые широкие полномочия на территории России. Так?
— Да, — подтвердил Косьмин.
— Да, — твердо произнес Бордухаров.
— Будем считать, что договорились. Юридически сделку оформим в Харбине.
— Когда будет поставка?
— Назначьте срок.
— Пятнадцатое августа, — сказал Бордухаров.
— Вы мне дайте максимально предельное время, чтоб я мог ориентироваться. К середине августа не получится. Мало времени.
— Тогда к первому сентября.
— А если позже?
— Нет, — вмешался Косьмин. — Первое сентября — предел.
— Предел так предел.
Лескюр понял, что оружие предназначается для мятежников. И мятеж должен начаться в октябре, не раньше. Это уже что-то значило.
Утром Лескюр и Бордухаров собрались на охоту, Мамонтов дал куцехвостого ротвейлера Валета. Вместе с ними увязался Чухра — то ли хозяин послал, то ли Бордухаров взял. Чухра хорошо знал тайгу и был опытным проводником. Веки у него были неестественно опущены, и он все время держал голову откинутой.
Шли к Теплому озеру через болото. Лескюр набрал полные сапоги и сразу натер ногу. Когда выбрались на бережок, опустился на траву, снял сапоги, огляделся.
— Красота-то какая...
Над озером стлался туман, утро стояло тихое, плескалась рыба. Едва слышно шелестел камыш, на водную гладь с шумом плюхались утки. Чухра под раскидистым дубом, на вытоптанном до корней пятачке, разводил костер.
Бордухаров смотрел, как переобувается Лескюр,
С усмешкой заметил:
— Сразу видно, что вы не служили в армии. На умеете наматывать портянки, оттого и натерли ноги.
— Вы наблюдательны.
Бордухаров промолчал, следя за низко летящей утиной стаей. О его ноги терся Валет.
Пока Лескюр сушил над бездымным костром портянки, Бордухаров вычерпывал из плоскодонки тинистую воду. Чухра устроился с удочками у заводи. Закончив с лодкой, Бордухаров зажал две спички:
— Чтоб не обидно. Лодка одна. Кому с головкой, тот и берет лодку.
Лодка досталась Бордухарову, и он тут же, работая шестом, направил ее в камыши.
— Валет вам остается! — крикнул Бордухаров. Валет тявкнул, кинулся к воде, подняв торчком обрубок хвоста. Постоял и понуро вернулся. Лег у ног Лескюра, положив морду на вытянутые лапы. Лескюр подбросил в костер сушняка и сел рядом с Чухрой. В бадейке били хвостами с пяток язей.
— Ого, — удивился Лескюр. — На уху уже есть. — Предложил Чухре сигарету и сам закурил.
— Ничего, берет. Тут, ета, и карпы водятся. На овечий сыр идут, дурачки.
Повело леску второй удочки, и Чухра, открыв рот, выхватил фунтов на пятнадцать карпа.
— Жареха будет, — пробормотал он.
Вверху на косогоре послышались голоса, и Лескюр увидел двоих: высокого сутуловатого мужчину и коренастого бородатого деда. В первом узнал работника Мамонтова. У обоих в руках были карабины.
Валет радостно заурчал. Лескюр взял его за ошейник.
— Кто это?
— С бородой — Нюхов. Конюх. А другой из города.
— Охотятся, что ли?
Чухра хмыкнул, перекосив рот:
— Охотнички, ета. В Расею-матушку ищут тропку.
— А чего они там потеряли? — поинтересовался как бы между прочим Лескюр.
Чухра неторопливо осмотрел его, будто убеждался, тот ли человек перед ним.
— Поскоку вы с Вадим Сергеевичем и Ксандро Иванычем в товарищах, то скажу. Момент стерегут, чтоб перебежать во Владивосток. Ох и заваруха будет... — Ахнул и эхом пронесся выстрел. — Хорошо бьет Вадим Сергеич. Никогда пустым не вертается.
— Кто тебе сказал про заваруху?
— Сам знаю. — Чухра будто испугался, подхватил улов и направился к костру.
Лескюр ждал разговора с Бордухаровым. Недаром ведь Косьмин послал его на охоту. Значит, разговор должен состояться, но о чем? Ясно было одно: Косьмин чего-то хотел.
Лескюр побрел вдоль берега и скоро подстрелил двух селезней.
