– Я… мне надо подумать… от одного человека, который работал в казино, я слышала, что людей разоряет не проигрыш, а попытка отыграться. Вы об этом? Поэтому падают биржи и рынок недвижимости?
Зара пожала плечами:
– Конечно. Если вам так угодно.
Тогда психолог задала вопрос, которым, сама того не ожидая, послала пациентку в нокдаун:
– Раз так, то вы больше угрызаетесь, когда отказываете в кредите? Или когда одобряете слишком большой кредит?
Зара держала лицо, но так крепко вцепилась в подлокотники, что пальцы побелели. Чтобы скрыть это, она вновь принялась мазать руки антибактериальным гелем, избегая смотреть Наде в глаза и в сотый раз пересчитывая окна.
– Знаете что? – фыркнула она. – Если бы защитники животных их на самом деле защищали, они не советовали бы мне есть счастливых свиней.
Надя закатила глаза:
– Не понимаю, как это связано с моим вопросом.
– Все эти разговоры об органическом сельском хозяйстве, реклама кур на свободном выгуле и счастливых свиней… по-моему, это еще менее этично, чем есть этих самых свиней. – Зара пожала плечами. – Лучше съесть свинью, которая была несчастна, чем благополучную свинью, у которой были семья и друзья. Фермеры говорят, что мясо счастливых свиней вкуснее, а я думаю, они дожидаются, пока свинья влюбится, родит ребенка и достигнет вершины счастья, – вот тогда-то ее убьют выстрелом в голову и разложат по вакуумным упаковкам. Как по-вашему, это этично?
Психолог вздохнула:
– Как я понимаю, вы не хотите говорить о клиентах вашего банка и их кредитах.
Зара сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони.
– Вы не замечали, что веганы всегда говорят о спасении планеты так, будто планета их об этом попросила? Планета проживет без людей миллиарды лет. Убиваем мы только друг друга.
На это Наде, как всегда, ответить было нечего. Она снова посмотрела на часы. Тотчас пожалела, потому что Зара это снова заметила и, как обычно, встала. Зара никогда не доводила дело до того, чтобы ее попросили уйти. Постепенно привыкаешь следить за чужими часами. Когда человек смотрит на часы второй раз, ты встаешь и уходишь. Надя тотчас смутилась и выпалила:
– У нас еще есть время… если хотите… у меня после вас нет пациентов.
– Голубушка моя, у меня есть свои дела.
Тогда Надя собралась с духом и спросила напрямую:
– Вы можете рассказать хоть что-то личное о себе?
– Простите?
Надя встала, склонила голову набок и попыталась поймать Зарин взгляд.
– Все то время, что мы разговаривали, меня не покидало чувство, что вы избегаете рассказывать о чем-то личном. О чем угодно. Какой ваш любимый цвет? Любите ли вы искусство? Были вы когда-либо влюблены?
Брови Зары взлетели к макушке.
– Вы думаете, я буду лучше спать оттого, что влюблюсь?
– Нет, – рассмеялась Надя. – Я просто спросила. Я ведь о вас почти ничего не знаю.
Из всех странных моментов, которые им довелось пережить вдвоем, это был самый странный.
Несколько минут Зара выжидающе постояла возле своего стула. Затем сделала глубокий вдох и рассказала Наде то, чего не рассказывала никому:
– Я люблю музыку. Я слушаю музыку… громкую музыку, как только возвращаюсь домой. Это помогает мне собраться с мыслями.
– Как только приходите домой?
– В офисе я не могу включать музыку громко. А мне нужна максимальная громкость, иначе это не работает.
При этих словах Зара постучала себя по лбу, словно хотела показать, что именно не работает.
– А что за музыку вы слушаете? – осторожно спросила Надя.
– Дэт-метал.
– Ой.
– Это профессиональная реакция?
Надя хихикнула, смущенно и непрофессионально – на факультете психологии хихикать не учат.
– Это так неожиданно. Почему именно дэт-метал?
– Он такой мощный, что мысли в голове затихают.
Пальцы Зары, сжимавшие ручки сумки, побелели. Надя это заметила и, достав из ящика стола листок, написала что-то на нем и протянула Заре.
– Это рецепт на снотворное? – спросила та.
Надя покачала головой:
– Это марка хороших наушников. Тут неподалеку есть магазин электроники. Купите наушники, и сможете слушать музыку где угодно, как только вам станет плохо. Возможно, это поможет вам чаще выходить из дома, общаться с людьми и даже… влюбиться?
Надя тотчас пожалела о сказанном. Зара ничего не ответила. Она убрала листок в сумку, посмотрела на лежавшее на дне письмо и быстро захлопнула ее. Надя спохватилась, что слегка перебрала, и испуганно крикнула ей вслед:
– Вам не надо влюбляться, Зара, я не это имела в виду! Я только хотела сказать, что вам стоит попробовать что-то новое. Вам надо дать себе… дать себе шанс… от кого-то устать!
Подъехал лифт. Когда двери закрылись, Зара подумала о людях, которые берут кредиты. О тех, кому их дают, и о тех, кому не дают. И нажала на кнопку «стоп».
Стоявший внизу Джек наконец сообразил, как наладить связь с грабителем, прежде чем туда отправится Джим с пиццами. Он долго ломал над этим голову, потому что молодые всегда и во всем упрямы, а Джеку было необходимо на сто процентов увериться в том, что на лестнице не бомба, а уже потом посылать туда отца и проверять свою теорию.
