В штабе появился человек, близость и доступность которого к президенту не имела равной величины. Но и эта сверхважная частность не была главной. Определяющим в интриге следует считать воззрения и политические симпатии Татьяны Борисовны. А они, как утверждают очевидцы, были на стороне молодых реформаторов, причем их сближала не столько суть, сколько мировоззрение сверстников. При этом следует учесть, что именно дети в семье Ельцина тяготились присутствием того же Коржакова, а ранее Бурбулиса в их лично-семейной жизни. Как бы невзначай нарушалась граница этической запретности, когда начальник охраны знал о семейных проблемах (а они есть во всякой семье) больше, чем сама семья. Внедрение вершилось практически по инерции: если я отвечаю за безопасность президента, я отвечаю за безопасность его семьи. А далее уже без запятых. Мы должны знать все. Любой надзор тяготит, повсеместный тем более. Предрасположенность Ельцина к фаворитизму не просто беспокоила семью, а по-человечески мешала ей. Всякий раз появлялся если не новый член семьи, то персонаж, способный оказывать на настроение семьи влияние. Коржаков чувствовал сначала скрытое, а затем явное неприятие своей персоны. Со временем стал ощущать этот дискомфорт и Ельцин. По привычке он властно и непререкаемо подавлял подобный протест. Жена президента Наина Иосифовна старалась избегать обострений, зная тяжелый характер мужа. Она хорошо понимала, что вспыхнувшая искра способна сжечь как один, так в равной мере и другой контакт. И еще не известно, кто восторжествует - сверхнеобходимый слуга или тот или иной член семьи. Нужны были особые обстоятельства, чтобы Ельцин пренебрег должностными правилами. Скорее всего, болезнь президента и давала эту ситуационную особенность. Неточность, как и точность наших рассуждений, относительна.
Все сказанное вписывается в общую модель предвыборной интриги. Вопрос в другом: когда и как проявится антиподность политических интересов в президентском штабе. Березовский, который почувствовал запах дыма и немедленно переметнулся в другой лагерь, оправдывал свой поступок "святыми словами": "Я многого не знал". Внутри штаба появляется еще один скрытый треугольник: Т.Дьяченко, находящаяся в тени; Валентин Юмашев и Борис Березовский. До поры это не столь заметно, так как существует связка, сложившаяся в предвыборный период: Березовский плюс Гусинский с выходом на Чубайса, а тот, в свою очередь, сумел наладить уважительные отношения с Татьяной Дьяченко, которая и осуществляет постоянный контакт с президентом. Эта цепь имела самый высокий КПД во всех звеньях, а потому потеря мощности, а проще говоря, значимости любой идеи на пути от автора до президента, была минимальной. По свидетельству того же Бориса Березовского, отлаженная взаимосвязь и после выборов действовала бесперебойно.
До выборов роль дочери и ясна, и понятна. Послевыборное время - это уже другая эпоха, другие правила игры, наличие другой сверхзадачи. Вглядываясь в недавние исторические перемены, мы вправе утверждать, что зацикленность на родственных связях высоковластных особ была чревата не настоящим, а будущим, когда властвующие становились фактом нашей истории. Именно в этот момент, лишившись властной опеки и патроната, оказавшись открытыми всем ветрам и перепадам политической температуры, дети и родственники "всевластных" попадали в зону максимальной уязвимости, которая, по сути, безгранична в неблагополучном государстве, ибо благополучен лишь Олимп и малая толика у его подножия. Партийные функционеры это хорошо понимали и потому уводили отпрысков в тень, подальше от людских глаз и завистливой молвы, которая по причине своей завистливости была из веку остро зрячей и старалась высмотреть все до нитки, до половицы в опустевших царских чертогах. Детям "всевластных" не заказан путь в политику. И все-таки нас настораживает эта запоздалая настойчивость.