Не знаю, как читателей, но меня это всеохватное "мы" настораживает. Как не много надо времени, чтобы говорить от имени и при этом не чувствовать карикатурности этого "мы". При более детальном анализе оказывается, что "мы" Бориса Абрамовича - величина непостоянная. Например, Виктор Степанович в этом "мы" малозначим, так как всеудобен и слишком уважаем коммунистами. Нет места в этом "мы", по вполне понятным причинам, и Анатолию Чубайсу, а значит, и всем его единомышленникам. Еще двух вице-премьеров - Бориса Немцова и Олега Сысуева это "мы" не жалует.
Немцов страдает зазнайством и недостаточно расположен к буржуазии, а Сысуев - тем более.
"Немцова мы вынуждены были сделать первым вице-премьером. В противном случае слишком много власти сосредоточивалось в руках Чубайса". Фразы такого рода не чужды Борису Абрамовичу.
Вряд ли Борис Березовский и иже с ним объединяют себя с Думой и Советом Федерации, хотя и в том, и другом месте его интерес присутствует.
Кто же остается в этом непроясненном "мы"? Плеяда банкиров, президент, его дочь, глава администрации? Не уверен. Президент не любит местоимения "мы". В лексике превалирует президентская фразеология: "Я решил".
По Березовскому - его "мы" страну спасает, а "мы", существовавшее до него, страну губило. То "мы", олицетворенное Гайдаром, делало ошибки, которые "мы" Березовского вынуждены исправлять.
В этом случае мне вспоминается одна крылатая фраза Егора Лигачева, сказанная в разгар антиалкогольной кампании: "Мы должны спасти свой народ". Вообще, Егор Кузьмич жестко делил народ на "наших" и "не наших". Те, кто сомневался в эффективности социализма, - не наши люди. Пьющие, наркоманы, женщины легкого поведения - совсем не наши. Битлы, рок-группы, как и почитатели того и другого, - не наша молодежь. Я много раз слышал Егора Кузьмича и однажды представил: просыпается поутру Лигачев, заходит к себе в кабинет, зовет помощника и говорит свою обычную фразу: "Будем начинать, приглашайте всех остальных". А помощник отвечает: "Никого нет, только вы и я".
"А где остальные?" - спрашивает Лигачев.
"А все остальные не наши".
Так может быть и с всеохватным "мы" то же самое и оно живет отсветом вчерашнего солнцестояния?
За кем пойдут? - вопрос ключевой. Это понимают, как я уже говорил, и те, кто при власти, и те, кто мыслит себя властью возможной. Считается, что оппозиция всегда в выигрыше. Критиковать легче, чем вершить. Это не совсем так. Практически в руках власти - мир дела. В руках оппозиции - мир слов.
Невоплощенные обещания коммунистов ушли в историческое далеко. Невоплощенные обещания демократической власти находятся рядом. Нелепо искать победу в дискуссии, чьи обещания лучше, чем сплошь и рядом занимается современная власть.
Задача и в самом деле непростая - как в отсутствие Ельцина сохранить себя во власти.
В пространном монологе, произнесенном на страницах "Общей газеты", Валентин Юмашев, характеризуя единые устремления команды, говорит: "У нас всех одно принципиальное понимание того, что мы строим и чего хотим, в том числе в 2000 году в лице нового президента". Они хотят - это понятно. Захочет того же самого общество - вот в чем вопрос. Одно несомненно. На президентских выборах в 2000 году пойдут за авторитетом сотворенного дела, которое можно потрогать, попробовать на вкус и на вес. И всякие разговоры, что победу делают СМИ, - устойчивое заблуждение. Союз с Александром Лебедем гарантировал победу президенту, и только плюс к этому - сумасшествие телевидения и газет.
Итак, впереди два с половиной года.
На что употребит их партия власти?
Доказать, что есть альтернатива, или доказать, что ее нет? На сегодняшний день в партии власти сторонников второго пути больше, чем первого. А если это так, то уверенности в знаковом переломе в экономической ситуации в стране в ближайшие три года у партии власти нет.
Можно зачислить себя на должность Бога, но без верующих у Бога незавидная доля. Он может оказаться безработным.