Что мог ответить Лужков? И вообще, в чем сущность его позиции? Она и проста и принципиальна. Ее Лужков изложил на заседании Совета Федерации: президент просил их со Строевым не ссориться с Черномырдиным, не противостоять ему. "Мы так и поступили, - сказал Лужков, - не делали ни того ни другого". На этой встрече Лужков, судя по всему, остался верен себе - поддерживать не буду, потому что считал и считаю провальным экономический курс последних пяти лет; своего мнения никогда не скрывал, говорил об этом вслух; мешать не буду - я дал слово президенту не противодействовать, я его сдержу. В этом эксклюзивном разговоре должно было появиться третье лицо. И оно появилось. Им оказался глава администрации президента Валентин Юмашев. Юмашеву еще предстояло решить, какую роль он должен сыграть на этой встрече. Юмашев понимал - Лужков осознает, что он, Валентин Юмашев, не союзник мэра, тем более что вместе с Юмашевым в черномырдинский кабинет проскользнула как бы тень Бориса Абрамовича Березовского. Разуверять Лужкова в очевидных предчувствиях не имело смысла. Тогда зачем он пришел? Оказать давление на Лужкова? Если Лужков знает все, а он знает, усилия Юмашева вызовут прямо противоположную реакцию. Поэтому Юмашев, скорее всего, решил выступить в своем привычном амплуа. Он устроился чуть поодаль от собеседников, сосредоточенно слушал и молчал. Молчал и слушал. А потом, когда разговор зашел в тупик, а он не мог не зайти в тупик, передал Черномырдину некую бумагу. По задуманному сценарию, а правомерно предположить что сценарий этой встречи был продуман, Черномырдин продолжал убеждать Лужкова в необходимости совместных действий и несокрушимости союза, который мог сложиться между ними. Разговор пошел как бы по третьему кругу. Лужков не упрямился. Уже не в первый раз он повторил не лишенную почтительности фразу: "Извините, Виктор Степанович, не могу". Что означало - моя позиция остается неизменной. Развития реального сектора экономики нет. Это результат работы команды Черномырдина. И поддержи он Черномырдина вопреки своей заявленной не один раз позиции, это всеми будет воспринято как беспринципность мэра столицы.
И тогда был использован последний ход. Бумагу, ранее оставленную Черномырдиным без внимания, потому как ее содержание Черномырдин знал, он подтолкнул Лужкову. Это было письмо президента в Думу. Президент в третий раз предлагал Думе рассмотреть кандидатуру Черномырдина.
- Вот видишь, - сказал устало и.о. премьера, - а ты упираешься.
Можно предположить доподлинно реакцию Лужкова. Он не опешил, хотя подобная реакция была вполне естественна.
- Зачем вы это делаете? - спросил Лужков. - В стране жесточайший кризис. Дума не отступит. Значит - роспуск. Денег на внеочередные выборы нет. Инфляция доведет народ до безумия. Социальный взрыв неминуем. Зачем вам, уважаемому человеку, проклятье народа и раскол в обществе?
Возможно, Черномырдин в ответ на возмущенный монолог не без злорадства спросил:
- Хочешь стать премьером?
Что ответил Лужков, уже не имело значения. Последний оплот рухнул. Черномырдин это понял. Пора было ехать к президенту.
Лужков возвратился в мэрию. У входа его перехватил телерепортер НТВ. Последним вопросом, на который ответил Лужков - "Чью кандидатуру на третье последнее голосование президент предложит Думе?" - Лужков уже уходил от наседающих телевизионщиков, однако на какую-то секунду задержался и, подавляя усталое недоумение, слегка пожав плечами ответил: "Черномырдина, наверное". Чуть позже он скажет своим коллегам: "Я видел это письмо собственными глазами". Никакого президентского письма в этот вечер фельдъегерь в Думу не привез. Страна еще на один день погрузилась в стихию слухов. Доллар поднялся до отметки 20 рублей.
Окружение Лужкова в эти дни вело себя неадекватно. Мнения разделились. Одни считали, что, если предложат, надо соглашаться. Другие - не соглашаться ни при каких обстоятельствах. Предчувствие возможного штурма Олимпа, штурма успешного, будоражило умы. Лужкову советовали позвонить президенту, позвонить дочери президента, напомнить о себе. Мэр оставался неумолим: если я нужен - позовут. Разумеется, это была смесь гордости с осторожностью человека, который лучше других представлял критичность экономической ситуации.
Накануне этой поворотной встречи Валерий Шанцев, вице-мэр Москвы, выступая по телевидению, делает пробный выпад, разведку боем. На вопрос "Почему Лужков отказывается от премьерства?" - Шанцев отвечает:
- Насколько мне известно, Юрию Михайловичу такого предложения никто не делал. И все разговоры об условиях, которые якобы выдвигает Лужков, вымысел. Юрий Михайлович - человек государственный, и, если речь идет о судьбе страны, единственная возможная позиция для него - действовать в интересах отечества.