— Ну, тогда сам его открывай, гвоздем, — сказал, уходя, Серебровский. — Ты, Данилов, прямо как старьевщик. Тебе бы из АХО новый сейфик принести — и порядок, а то ведь это чудище полкабинета занимает.
Замначальника скрылся за дверью, оставив Данилова один на один с сейфом. Иван Александрович позвонил в справочную, узнал номер телефона завода металлоизделий. Но главный инженер сказал Данилову, что их механики могут вскрыть только сейфы заводского производства.
— Спасибо, — поблагодарил Иван Александрович. — А вам неизвестно, где есть еще такие специалисты?
— По этому вопросу обратитесь в МУР, — рассмеялся невидимый собеседник и повесил трубку.
Что и говорить, адрес был наиболее верным. И вдруг Иван Александрович вспомнил Рогинского, теперь уже старика, бывшего медвежатника, потом колониста. Ему довелось видеть его перед самой войной, и тогда Рогинский со смехом сказал, что трудится «почти по прежней специальности» — заведует мастерской по ремонту сейфов. Мастерская находилась где-то на Трубной, практически в двух шагах от МУРа. Рогинского разыскали через час. Он минут пять покопался с замком, и кабинет снова наполнила старинная звенящая мелодия.
— Все, — усмехнулся Рогинский, — теперь, уважаемый Иван Александрович, давайте оформим наши отношения.
Он достал из кармана квитанционную книжку.
— А без этого нельзя? — спросил Данилов.
— Левыми делами не занимаюсь никакими.
— А как же теперь мне быть, записать вас в штат? Как открывать и закрывать это музыкальное чудо?
— Напрасно иронизируете, сейф у вас замечательный. Теперь таких не делают, их на всю Москву три осталось, а куранты работают только у вас. Ключ я вам сделаю часа через два, правда, замочек придется взять с собой.
В общем, после этого сейф стал работать, только ключ вставлялся туговато. Но вызывать старика второй раз времени не было.
Шестого мая, поздно вечером, когда Данилов собрался домой, благо казарменное положение отменили, позвонил дежурный.
— Иван Александрович, — взволнованно закричал он в трубку, — убийство! — Голос дежурного сорвался.
«Видимо, кто-то из новеньких, — подумал Данилов, — старики уже привыкли ко всему».
— Где?
— В Грохольском переулке.
— Хорошо, выезжаю.
Игорь Муравьев, Степан Полесов и новый пом-уполномоченного Сережа Белов еще не ушли, и это было очень кстати, так как посылать за кем-нибудь машину времени не было.
В автобусе их уже ожидали эксперты и проводник с собакой. Все было как обычно, обыкновенный выезд.
Автобус гремел по булыжникам переулков. Шофер гнал машину кратчайшим путем. Трясло.
— Слушай, — крикнул Муравьев из темноты, — Володя! Что, в Москве нет больше асфальтированных улиц?
— Есть, — ответил шофер, — но так дорога короче.
— Боюсь, Иван Александрович, — сказал Игорь, — что он нас не довезет. Ты нас не жалеешь, так собаку пожалей! — опять крикнул он шоферу.
— Ничего, — серьезно сказал проводник. — Туман привычный. Правда, Туман?
Собака молчала.
По крыше автобуса застучали ветки, шофер вывел машину в проходной двор.
— Ну, дает, — засмеялся Полесов, — сейчас дворами поедем.
Пронзительно заскрипели тормоза. Автобус остановился.
В переулке пахло липой. Было совсем темно, только узкие прорези замаскированных фар освещали несколько метров булыжной мостовой.
— Интересно, куда он нас привез, — спросил Данилов. — Как ты думаешь, Игорь?
— А кто его знает…
— Привез я вас правильно, — обиженно сказал шофер. — Вон там, видите?
Данилов наконец начал различать неясные фигуры у подъезда дома. Потом послышались торопливые шаги, к ним кто-то шел.
— Товарищ начальник…
— А, это ты, Смирнов, — Данилов по голосу узнал начальника розыска райотдела. — Ну, чего у тебя?
— Плохо у меня, четыре трупа.
— Да, хуже некуда. Что ж ты, меньше мне не мог приготовить?.. Ну, ладно, веди нас.
Глаза привыкли к темноте, и постепенно Данилов уже различал улицу, дома и деревья, которые казались неестественно большими.
Сзади по тротуару полоснул узкий свет фонаря.
— Пока не надо, потом, — не оборачиваясь, приказал Иван Александрович.
— Сюда, — сказал кто-то и услужливо распахнул калитку, — тут ступенька одна сломана, так что вы осторожно.
— Спасибо.
Первое, что он почувствовал, войдя в дом, был кисловатый запах пороха. Это означало, что здесь стреляли много. Данилов толкнул дверь и оказался на пороге маленькой прихожей.
На полу лежал человек в военной форме, рядом валялась фуражка с черным артиллерийским околышем. Осторожно переступив через труп, Данилов вошел в комнату…
В пять утра Иван Александрович вернулся в управление и, не заходя к себе, сразу же пошел к начальнику. В приемной сидел неизменный Паша Осетров.
— У себя? — спросил Данилов.
Паша вскочил, щелкнул каблуками и, оправив гимнастерку, ответил:
— Час как прилег. А что, важное что-то?
— Придется будить. — Данилов еще раз подивился Пашиной выправке. — Дело безотлагательное.
— А может, подождем, Иван Александрович?
— Нет, Паша, нельзя ждать.
Осетров скрылся за дверью и через две минуты появился вновь.
— Ждет.
