— Да пошли вы к черту, — мысленно ответила она.
Следующим утром Ингрид уже ждала фаерщицу у подъезда, одетая в непривычно короткие шорты и футболку с логотипом «Искателей огня». Ким в своем обычном камуфляже оглядела ее неодобрительно и сквозь зубы предложила войти в квартиру:
— Хоть с Еретиком поздороваешься. Он будет рад. Вы же дружили.
Но Ингрид почему-то отказалась.
А вскоре появилась Эля. Изящно выпорхнула из БМВ, поздоровалась с приятной улыбкой:
— Привет. Вы обе поедете к Инею?
Девушки на минуту замерли, разглядывая ее точеное тело, полное жизненных сил. Сильные руки, давно уже не державшие ничего тяжелее флейты. Нечеловечески гибкую спину. Стройные ноги, способные отправить в нокаут даже бойца со стажем. И темно-зеленые ироничные глаза. Очень умные глаза.
Потому что все это было ей уже не важно. Ни воинский пояс, ни слава лучшего бойца Верены.
— Да, меня зовут Ингрид. А это Ким. Мы — фаерщицы из клуба «Искатели огня».
— Люблю фаерщиков. Приходилось с ними работать на фестивалях, — тепло улыбнулась Эля.
— Вы кажетесь мне такой знакомой, — сказала Ким.
И тут Ингрид тихонько ткнула ее в бок:
— Ты что? Не позорься. Это ж Элиза, «Девочка с флейтой».
— Ой, я вспомнила, — всплеснула руками Ким. — Видела ваш клип «Шаолинь» на Ютьюбе. Там еще рукопашники дерутся нунчаками.
— Верно. Приятно, когда тебя узнают.
— Я очень слаба в музыке, но клип мне понравился. Берет за душу, — призналась Ким.
— А меня впечатлило гитарное соло, — вставила Ингрид.
— Возможно, когда-нибудь мы сможем выступить на одной сцене, — вежливо сказала Эля.
Впрочем, она оказалась не только красивой, но и сообразительной:
— Значит, вы хотите передать сувенир от общего знакомого. И что же это такое?
— Он привез из Китая специально для Инея чай Би Ло Чунь.
— Что? Я вот по телефону не расслышала, как зовут этого знакомого. Случайно не Асмодей?
— Нет, Еретик, — соврала Ким.
— Понятно. Что-то еще, кроме чая?
— Замок. Сувенирный, — выдавила Ким.
Эля посмотрела ей прямо в глаза:
— Что ж, приглашаю вас на концерт. Для друзей Асмодея всегда найдутся билеты.
— Я же сказала, чай передает Еретик.
Эля улыбнулась одними губами и пригласила фаерщиц в автомобиль. Затем включила музыку — подборку из песен групп, играющих фолк-металл. И разговор прервался. Ким слушала совсем другую музыку — хаус и электронику. Но гитарные рифы в сочетании со звуками флейты показались ей на редкость уместными в машине Эли.
Вдруг внимание девушки привлек какой-то полотняный мешочек на лобовом стекле:
— Что это? Зачем он нужен?
Эля почему-то смутилась:
— Это воинский оберег. Когда я шла по пути воина, он хранил меня в бою. Но затем я поняла, насколько далеко нахожусь от своего Шаолиня. И повернула совсем в другую сторону.
— Шаолиня? — насторожилась Ким.
— Это само счастье, счастье внутренней свободы и возможности сделать выбор, — улыбнулась ее спутница, но добавлять ничего не стала.
Ким усилием воли отогнала от себя все мысли о Шаолине. Не до него. Надо от призраков избавиться, а потом уж гнаться за воздушными замками. Видимо, сказалась близость Эли, потому что далекая от музыки фаерщица вдруг задумалась о музыкальных инструментах.
Гитара выпевает дребезжащим альтом, который похож на желтые осенние листья. Это сама осень, лиричная и нежная. А точнее бабье лето, уходящая романтика зрелости. Теплый ветерок, в котором уже чувствуются нотки грядущих холодов. Светлая грусть прощания.
Барабан — это суровый бас зимы с ее морозами и метелями. У барабана своя загадка, хоть он и кажется гопником и раздолбаем. Барабан всегда знает, что правильно, задает ритм. Как без зимы не будет весны, лета и осени, так и без ударных инструментов не станет музыки.
Флейта — это нежное игривое сопрано. Загадочная, как сама весна. Это апрельское колдовство и вечная юность. Прогулки по тенистым лесам, пение птиц, брачные игры животных, розовые рассветы… Полнота жизни.
Рояль считает себя королем всех музыкальных инструментов. И вполне справедливо. Это полноправное вызывающее лето с шелестом трав, раскатами грома, журчанием ручьем, зрелыми плодами и шелестом ветра. В рояле есть всё, и нет ничего.
Деревня Красные холмы понравилась Ким с первого взгляда. Была в ней некая пасторальность, нечто полузабытое и, казалось, давно утраченное. При въезде девушкам повстречалось стадо коз и овец. Где-то недалеко пел петух, а невысокие яблони так и манили присесть и отдохнуть.
— Любуетесь видами? — усмехнулась Эля. — Вон там будет очень живописный старый колодец. Есть легенда, что в нем закопаны сокровища Стеньки Разина.
— Ой, такая история есть в каждой деревне, — усмехнулась Ким. — Но вы меня заинтриговали. Может, выйдем и посмотрим на эту достопримечательность. Или вы спешите к подруге?
— Почему бы и нет? — отозвалась Эля и пружинистым шагом пошла к близлежащим кустам. Ким с Ингрид изо всех сил старались не отставать.
Вскоре они действительно вышли к колодцу. Ким застыла и даже на секунду прикрыла глаза рукой. Но вовсе не колодец поразил ее. На старой скамейке сидела молодая женщина невиданной красоты.
