Последним, что осталось в памяти Рустана, были горящие зеленым светом фасеточные глаза и дрогнувший свод над головой.
Рустан очнулся и застонал. От удара по темени все кружилось перед глазами. Он поднес руку к голове. Под пальцами был большой мягкий отек.
Он встал на четвереньки и пополз туда, где под рухнувшим пластом, в свете фонаря, поблескивала нелепо дергавшаяся ступня антропоида.
Между обломками породы и сводом было достаточно пространства, чтобы ползком выбраться в галерею.
Рустан выпрямился. Там, впереди, голубоватым светом мерцали стены лабиринта.
«Ну и лежи тут, – подумал он, взбираясь наверх, – а я пойду».
Рустан последний раз взглянул вниз, и неожиданно вид шевелящейся ноги вызвал у него жалость.
– Ну, чего дрыгаешь, дурак? – сказал он, соскакивая обратно. – Ладно, не брошу!
Напряжение в аккумуляторах село, и нужно было тщательно выбирать направление слоев, по которым колоть пласт.
– Видишь, брат, в нашем деле голова требуется, а ты только дрыгать и можешь.
Он с трудом ворочал огромные куски породы.
– Это что? – сказал он, пыхтя от натуги. – Это разве обвал? Вот у нас в шахте один раз… – Сейчас руки антропоида были свободны. Рустан с опаской поглядел на фрезы. Они не вращались. Очевидно, их заклинило.
– Ну, вставай!
Он поднял антропоида, но тот был совсем плох. Шарнирные ноги все время выплясывали какой-то танец.
– Перепугался ты, что ли?
Рустан прислонил антропоида к стене и принялся за расчистку прохода. Места было совсем мало, приходилось оттаскивать самые большие куски назад.
От усталости у него тряслись руки.
– Эх, как неладно получилось! – Хрупкие панцири сортировщиков были раздавлены в лепешку. Рустан отпихнул их ногой.
– Пошли! – Он обнял антропоида за плечи и, подталкивая, повел вперед…
– Вот, получайте свое добро!
Антропоид шлепнулся на пол. Он лежал лицом вниз, по-прежнему дергая ногами.
Мастер ремонтной нагнулся и выключил у него блок питания.
– Где вы его так?! – спросил он, осматривая изуродованный колпак с наполовину вытекшей жидкостью.
– Нашел в главной галерее. Сам себя завалил. Безобразие! Не могли его вовремя принять! Зачем вас только тут держат!
– Да… – Мастер вскрыл покореженную заднюю панель. – Дней на десять работы, раньше не управимся.
– Дней на десять? – переспросил Рустан, – Ну что ж, доложите диспетчеру, – добавил он, радостно ухмыльнувшись.
На десятые сутки, рано утром, Рустан Ишимбаев шагал на работу в обычную земную шахту. А на далекой планете исправленный андроид снова резал породу, и молодому водителю казалось, что он бог.
Марсианка шла, чуть покачивая бедрами, откинув назад маленькую круглую голову. Огромные черные глаза слегка прищурены, матовое лицо цвета слоновой кости, золотистые губы открыты в улыбке, на левом виске – зеленый треугольник – знак касты Хранителей Тайны.
Климов вздрогнул.
Он все еще не мог привыкнуть к загадочной красоте дочерей Марса.
– Простите, не скажете ли вы мне, где я должна зарегистрировать свой билет?
Она говорила певучим голосом на космическом жаргоне, проглатывая окончания слов.
– Налево, пассажирский зал, окно номер три.
– Спасибо! – Марсианка тряхнула серебряными кудрями и, бросив через плечо внимательный взгляд на Климова, пошла к двери. Палантин из бесценных шкурок небрежно волочился по полу.
«Дрянь! – с неожиданной злобой подумал Климов. – Искательница приключений! Навязали себе на шею планетку с угасающей культурой. Страшно подумать, сколько мы туда вбухали, а что толку! Разве что наши девчонки стали красить губы золотой краской. Туристочка!»
Он отвратительно чувствовал себя. От сердца к горлу поднимался тяжелый, горький комок, ломило затылок, болели все суставы.
«Не хватало только, чтобы я свалился».
Он проглядел расписание грузовых рейсов и направился в пассажирский зал.
В углу, под светящейся схемой космических трасс, группа молодых парней играла в бойк – игру, завезенную космонавтами с Марса. При каждом броске костей они поднимали крик, как на футбольном матче.
«Технические эксперты, все туда же», – подумал Климов.
Он толкнул дверь и зашел в бар.
Там еще было мало народу. Чета американцев, судя по экзотическим костюмам со множеством застежек и ботинкам на толстенной подошве – туристы, пила коктейли, да неопределенного вида субъект просматривал журналы.
Ружена – в белом халате с засученными рукавами – колдовала над микшером.
– Здравствуй, Витя! – сказала она, вытаскивая пробку из бутылки с яркой этикеткой. – Ты сегодня неважно выглядишь. Хочешь коньяку?
Климов зажмурил глаза и проглотил слюну.
Рюмка коньяку – вот, пожалуй, то, что ему сейчас нужно.
– Нельзя, – сказал он, садясь на табурет, – я ведь в резерве. Дай, пожалуйста, кофе, и не очень крепкий.
– Ничего нового?
– Нет. Что может быть нового… в моем положении?
Он взял протянутую чашку и поставил перед собой, расплескав половину на стойку.
Ружена подвинула ему сахар.
– Нельзя так, милый. Ты же совсем болен. Пора все это бросать. Нельзя обманывать самого себя. Космос выжимает человека до предела. Я знала людей, которые уже к тридцати пяти годам никуда не годились, а ведь тебе…
