Ронгу было знакомо это имя. Блестящий кибернетик, некогда один из самых популярных людей в Дономаге. Его работы всегда были окутаны дымкой таинственности. Генерал Дорик возглавлял во время войны «Мозговой трест», объединяющий ученых самых разнообразных специальностей. Однако вот уже пять лет о нем ничего не было слышно.
Ронг с любопытством на него посмотрел.
– Значит, это вы составитель программы? – спросил он.
– Программы! – лицо Дорика покрылось красными пятнами. – Черта с два! Я тут такой же кролик, как и вы. Никто из работающих здесь не имеет ни малейшего представления о Проблеме. Они слишком осторожны для этого.
– Кто они?
– Те, кто нас нанимает.
– Латиани?
– Латиани – это пешка, подставное лицо. Даже он, вероятно, не знает истинных хозяев.
– Почему же все это держится в таком секрете?
Дорик пожал плечами.
– Очевидно, это вытекает из характера Проблемы.
– А вы что тут делаете? – спросил Ронг.
– С сегодняшнего дня – ничего. Меня уволили… Слишком бедная, видишь ли, у меня фантазия.
Дорик снова ударил кулаком по перегородке.
– Видите? Вот он, паразит, питающийся соками нашего мозга. Бесстрастная самодовольная скотина! Еще бы! Что значат такие муравьи, как мы, по сравнению с этой пакостью, спрятанной за прозрачную броню?! Ведь она к тому же бессмертна!
– Ну, знаете ли, – сказал Ронг, – каждая машина тоже…
– Смотрите! – Дорик ткнул пальцем. – Вы видите этих черепашек?
Ронг взглянул по направлению протянутой руки. Среди путаницы ламп, конденсаторов и сопротивлений двигались два небольших аппарата, похожих на черепашек.
– Вижу.
– Все схемы машины дублированы. Если в одной из них вышел из строя какой-нибудь элемент, автоматически включается запасная схема. После этого та черепашка, которая находится ближе к месту аварии, снимает дефектную деталь и заменяет ее новой, хранящейся в запасных кладовых, разбросанных по всей машине. Не правда ли, здорово?
– Занятно.
– Это мое изобретение, – самодовольно сказал Дорик. – Абсолютная надежность всей системы. Ну, прощайте! Вам ведь нельзя со мной разговаривать, узнает Латиани, не оберетесь неприятностей. Только знаете что, – он понизил голос до шепота, – мой вам совет, сматывайте поскорее удочки. Это плохо кончится, поверьте моему опыту.
Дорик вытащил из кармана клетчатый платок, громко высморкался и, махнув на прощанье рукой, зашагал к выходу.
«Не думай о Дорике, не думай о Кирби, не думай о Латиани, думай только о научных проблемах. Чем смелее предположения, тем лучше, думай, думай, думай, думай. Не думай о Дорике…»
Ронг взглянул на часы. Слава богу! Рабочий день окончен, можно идти домой.
Он был уже на полпути к выходу, когда одна из дверей резко распахнулась и в коридор, спотыкаясь, вышла молодая женщина.
– Нода?!
– А, Дан! Оказывается, и вы здесь?
– Что вы тут делаете? – спросил Ронг. – Разве ваша работа в университете?…
– Длинная история, Дан. Ноды Сторн больше нет. Есть эта… как ее… хризантема… математик на службе у машины, краса и гордость Проблемы. – Она криво усмехнулась.
Только сейчас Ронг обратил внимание на мертвенную бледность ее лица и неестественно расширенные зрачки.
– Что с вами, Нода?
– Ерунда! Это героин. Слишком много героина за последнюю неделю. Зато что я им сегодня выдала! Фантасмагория в шестимерном пространстве. Ух, даже голова кружится! – Пошатнувшись, она схватила Ронга за плечо.
– Пойдемте, – сказал он, беря ее под руку. – Я отвезу вас домой. Ведь вы совершенно больны…
– Я не хочу домой. Там… Послушайте, Дан, у вас бывают галлюцинации?
– Пока еще нет.
– А у меня бывают. Наверное, от героина.
– Вам нужно немедленно лечь в постель!
– Я не хочу в постель. Мне хочется есть. Я ведь три дня… Повезите меня куда-нибудь, где можно поесть. Только чтобы там были люди и… эта… как называется?… Ну, словом, музыка.
Нода, морщась, проглотила несколько ложек супа и отодвинула тарелку.
– Больше не могу. Послушайте, Дан, вы-то как туда попали?
– В общем случайно. А вы давно?
– Давно. Уже больше шести месяцев.
– Но почему? Ведь ваше положение в университете…
– Ох, Дан! Все это началось очень давно, еще в студенческие годы. Вы помните наши вечеринки? Обычная щенячья бравада. Наркотики. Вот и втянулась. А они ведь все знают, вероятно, следили. Предложили работу. Платят отлично, героину – сколько угодно. Раньше не понимала, что там творится, а теперь, когда начала догадываться…
– Вы имеете в виду Проблему? Вам что-нибудь о ней известно?
– Очень мало, но ведь я аналитик. Когда у меня возникли подозрения, я разработала систему определителей. Начала систематизировать все, что интересует машину, и тогда…
Она закрыла лицо руками.
– Ух, Дан, как все это страшно! Самое ужасное, что мы с вами совершенно беспомощны. Ведь программа машины никому не известна, а тут еще вдобавок добрая треть наркоманов и алкоголиков, работающих на нее, бывшие военные. Вы представляете себе, на что они способны?!
– Вы думаете, – спросил Ронг, – что Проблема имеет отношение к какому-то новому оружию? Но тогда почему они пригласили меня? Ведь я биохимик.
Нода залилась истерическим смехом.
