– Ну как, смотрится? – самодовольно спросил Казановак.
– Боюсь, что не совсем, – осторожно ответил Курочкин. – Мне кажется, что это… несколько более поздняя эпоха.
– Ага! – Казановак снова послюнил палец. – Я уже знаю, что вам нужно. Полюбуйтесь!
На этот раз на рассмотрение Курочкина был представлен наряд бухарского еврея. Однако и этот вариант был отвергнут.
– Не понимаю! – В голосе Казановака прозвучала обида.
– Какой же костюмчик вы себе, в конце концов, мыслите?
– Что-нибудь… – Курочкин задумался. – Что-нибудь, так сказать, в библейском стиле. Ну, скажем, белая холщовая рубаха…
– Холщовых нет, – сухо сказал Казановак, – только синтетика.
– Ну, пусть синтетика, – печально согласился Курочкин.
– Еще что?
– Дальше – хитон, тоже желательно белый.
– Что такое хитон? – поинтересовалась Маша.
– Хитон – это… Как вам объяснить? Такое одеяние, похоже на плащ, только свободнее.
После долгих поисков в одном из каталогов было обнаружено нечто белое с капюшоном, закрывающим лицо и снабженным прорезями для глаз.
– Подходит?
– Как будто подходит, – нерешительно подтвердил Курочкин.
– Маша, набери!
Маша набрала шифр, и лента транспортера доставила откуда-то снизу аккуратно перевязанный пакет.
– Примерьте! – сказал Казановак, разрезая ножиком бечевку.
Глаза, прикрытые контактными линзами, в обрамлении капюшона выглядели столь необычно, что Маша захохотала:
– Ой не могу! Умора!
– Ничего смешного нет! – одернул ее Казановак. – Очень практичная одежда для тамошнего климата. И головного убора не нужно, защищает от солнечных лучей. Не хотите, можете откинуть на плечи. Хитончик – первый сорт, совсем новый. Наклейку разрешается сорвать.
Курочкин нагнулся и отодрал от подола ярлык с надписью: «Театральные мастерские. Наряд кудесника. Размер 50, рост 3. 100 % нейлона».
– Так… – Казановак оглядел его с ног до головы. – Какая обувь?
– Сандалии.
Выбор сандалий не представлял труда. По совету Маши остановились на толстых рубчатых подошвах из пластика, украшенных позолоченными ремешками.
– Носочки свои оставите или подобрать? – спросил Казановак.
– Нет, сандалии носят на босу ногу.
– Кальсоны, трусы или плавки? – поинтересовалась Маша.
– Не знаю, – растерянно сказал Курочкин. – Может быть, лучше набедренную повязку?
– Можно и повязку. А вы умеете ее повязывать?
– Тогда лучше плавки, – поспешно ответил Курочкин, устрашенный перспективой прохождения инструктажа у такой решительной особы.
– Как хотите.
– Переодевайтесь! – Казановак указал ему на кабину в глубине комнаты. – Свои вещички свяжите в узелок. Получите их после возвращения.
Спустя несколько минут Курочкин вышел из примерочной во всем великолепии нового наряда.
– Ну как? – спросил он, поворачиваясь кругом.
– Впечатляет! – сказала Маша. – Если б я ночью такого увидела, честное слово, родила бы со страха.
– Ну вот, – сказал Казановак, – теперь – индивидуальный пакет, и можете смело отправляться. – Он пошарил в ящике стола и извлек оттуда черную коробочку. – Получайте!
– Что тут? – поинтересовался Курочкин.
– Обычный набор. Шприц-ампула комплексного антибиотика, мазь от насекомых и одна ампула противошоковой сыворотки. На все случаи жизни. Теперь все!
– Как все, а деньги? – спросил обескураженный Курочкин.
– Какие еще деньги?
– Полагаются же какие-то суточные, на самые необходимые расходы.
– Суточные?
Казановак почесал затылок и углубился в изучение какой-то книги. Он долго вычислял что-то на бумаге, рылся в ящике стола, сокрушенно вздыхал и снова писал на бумаге колонки цифр.
Наконец жестом ростовщика он выбросил на стол горсть монет:
– Вот, получайте! На четыре дня – двадцать динариев.
– Почему же на четыре?
– День отбытия и день прибытия считаются за один день, – пояснил Казановак.
Курочкин понятия не имел, что это за сумма.
– Простите, – робко спросил он, – двадцать динариев – это много или мало? То есть я хотел спросить… в общем, я не представляю себе…
– Ну, копей царя Соломона вы на них не купите, но прокормиться хватит, – ответил Казановак, обнаружив при этом недюжинное знание экономической ситуации на Ближнем Востоке в эпоху римского владычества. – Все?
– Еще две бутылки водки, – попросил Курочкин, вспомнив совет Плевако. – Если можно, то пшеничной.
– Это еще зачем?
Курочкин замялся.
– Видите ли, – сказал он лживым голосом, – экипировка у меня очень легкая, а ночи там холодные.
– Маша, одну бутылку!
– Но почему одну? – вступил в пререкания Курочкин.
– Не такие уж там холодные ночи, – резонно ответил Казановак.
Расторопная Маша принесла и водку. Курочкин поднялся и растерянно оглянулся по сторонам:
– Извините, еще один вопрос: а куда все это можно сложить?
– Маша, достань чемодан!
– Нет-нет! – поспешно возразил Курочкин. – Чемодан – это не та эпоха. Нельзя ли что-нибудь более подходящее?
– Например?
– Ну, хотя бы суму.
– Суму? – Казановак придвинул к себе справочник. – Можно и суму.
