— Почему не завтра? — тут же поинтересовался я. То что не сегодня ясно как день: мы и до замка-то не доползём, заснём на полдороге.
— Дядя завтра приезжает, — с каменным лицом протянул аристократ.
— Буйное общение с родичем? — ехидно влез Ромми.
— Вроде того, — на лице Эрти появилась кривоватая ухмылка. — Так вот, Ван, если предположить, что твой сон — правда, то браслет Эра украл кто-то из второкурсников, и это точно не некромант. Думаю, нам надо познакомиться со всем вторым курсом, за исключением тёмных. К счастью, после экзаменов таких осталось не очень много. А потом можно осторожно выяснить, где они были во время нашего первого общего испытания.
— Верно, — хорошо подумав, кивнул я. — Вот только как мы узнаем, сколько вообще адептов обучается на втором курсе?
— У ректора должны быть списки, — и мы оба уставились на рыжего ворюгу.
— Понял, завтра к вечеру будут, — сказал тот, не отрываясь от кормления своей зверюги. Зачем она ему? Только жрёт да спит.
— Ну, ладно, с этим решили, — облегчённо выдохнул Эрти. — Появятся списки, тогда и будем действовать. Кстати, как вам экзамены?
— Оригинально, — ответил пиромант, слегка поморщившись. — У меня вот целое кладбище мертвяков самостоятельно поднялось.
— Чего? — глаза некроманта медленно, но верно полезли на лоб. — Мёртвые не могут самоподниматься! Только в случае спонтанного выброса магии Хаоса.
— А, так это была магия Хаоса? — вяло отреагировал Ромми.
— Это не могла быть она! — авторитетно заявил аристократ. — Такие выбросы бывают только в агонизирующих мирах, а наш, слава Эрию, таковым не является. Если только… — он вдруг резко замолчал, что-то обдумывая.
— Что? — вечно моё любопытство вперёд меня лезет!
— …кто-то из адептов не балуется подобными вещами. Видите ли, магию Хаоса очень легко создать. Она возникает из двух взаимоисключающих начал: свет — тьма, целительство — некромантия, вода — огонь и другие подобные вещи. Для этого нужно, как минимум два мага, или какое-то божество, дарующее эту магию, или же мощный артефакт… и я даже знаю какой…
— Мы все знаем, а толку? — устало произнёс я. — Меня вон сегодня снова на экзамене чуть не убили. Ректор сказал, что там была одна-единственная иллюзия, а по-настоящему за мной гонялись два подозрительных типа, прикрытые вашими личинами…
— Стоп, — перебил меня Ромми, — а как ты понял, что это не мы?..
— Да проще простого. У настоящего Эрти рожа понадменнее будет, а у тебя — ехиднее, — высказал я чистую правду.
— А у тебя выражение лица всегда глуповатое, — так же честно поведал мне некромант.
— Нда, природу не обманешь, — подвёл итог нашим словам рыжий вор.
И спустя мгновение, даже не прощаясь, мы мирно расползлись по комнатам, спать. Даже на обычные подколки сил ни у кого не было.
— Итак, что вы делали вчера утром на кладбище? — задал глупый вопрос, сидящий напротив меня до Копалов.
— Бегал.
— Зачем? — озадачился тут же он.
— Жить хотелось, — краткость придумали гении!
— Ладно, про это потом. Как вы оказались в подземелье?
— Упал.
— Хорошо, — с натугой протянул следователь. — Что было дальше?
— Я шёл вперёд. Запнулся. Снова упал. Смотрю, стены нет, и из-за неё что-то непонятное лезет.
— Угу, — глубокомысленно изрёк маг. — Как вы выбрались оттуда?
— Не помню, — ответ, честнее не бывает.
— Кто-нибудь может подтвердить подлинность ваших слов?
— Да. Вот, — и я с размахом посадил на стол прямо перед самым его носом Нахала, того самого летучего мыша, что взял с собой с кладбища.
До Копалов судорожно дёрнулся, лицо его перекосилось и, кажется, даже слегка позеленело…
— Вон отсюда!!! — грозно заорал он на меня, уже не сдерживая рвущиеся наружу эмоции.
А мне два раза повторять не надо. Я очень понятливый. Бесшумно скользнул за дверь, аккуратно прикрыв её за собой. Кажется, я скоро буду специалистом по доведению сотрудников РОКа до невменяемого состояния. А самое обидное, что с до Копаловым общаться приходится только мне. Наш аристократ ничего, кроме неправильных заклятий не творит, а Ван, которого на экзамене в очередной раз пытались убить, тактично не рассказывает о своей маленькой проблеме наставникам, предпочитая разбираться самому. Вот и светские беседы со следователем ведёт только бедный честный вор, то есть я.
